Вопреки инстинктам

Первые три меня эмоционально кидало в разные стороны. Радость от общения с сыном в любую секунду могло перетечь в злость на Люду, что по её вине я на целых шесть лет был лишен своего волчонка.

На четвертый день злость стала уступать месту ужасному страху. Надежда на то, что Люда очнется, начала постепенно угасать.

Как бы мне не хотелось верить в лучшее, нужно было думать о том, как нам жить с сыном дальше. Ведь мы с ним не могли же постоянно жить в больнице, ожидая, когда она очнется.

Вечером четвертого дня Савва внес предложение – пустить Тима к матери.

- Известно много случаев, когда ЛЮДИ выходили из комы, слыша голос самого близкого человека, - акцент на слове «люди» он делает специально. Ведь волчица так и не появилась. Страшно это признавать, но сейчас моя истинная была просто человеком. - А для Людмилы именно её сын является самым родным существом на планете, - с уверенностью и воодушевлением убеждал он меня.

Я не хотел травмировать ребенка видом изможденной и бледной, как смерть, матерью. Но и отказываться не спешил, так как ни моё присутствие у кровати Люды, ни её сестры Ани, результатов не дали. Наши тихие слова и мольбы, обращенные к девушке, чтобы она вернулась к нам, не привели её в сознание.

Поэтому утром пятого дня, скрепя зубами, я отвел Тима в палату его матери.

- Она просто очень крепко спит, поэтому ты сильно не пугайся, - эту фразу я повторил, наверное, раз сто, перед тем, как мы появились у Люды.

- И долго она ещё будет спать? – бесхитростно интересуется у меня ребенок, переводя взгляд от матери на меня, когда мы сидели у кровати девушки. Мы тут находились уже минут десять.

- Не знаю, сынок, - стараюсь, чтобы голос не слишком надтреснуто звучал. Сегодня злости на неё уже совсем не было. – А давай мы с тобой скажем маме, чтобы она поскорее… проснулась.

Тим с воодушевлением закивал, после чего пододвинулся поближе к Люде и начал быстро говорить:

- Мамочка, просыпайся, пожалуйста. Мы с папой хотим, чтобы ты проснулась. Мне с ним очень хорошо, но я хочу, чтобы и ты была с нами. Папа обещал отвезти меня к себе домой, как только ты проснешься. Поэтому просыпайся поскорее, хорошо?

С надеждой ребенок смотрит на лицо матери, но… чуда, на которые мы все так надеялись, не произошло.

- Вам пора уходить, - слышу тихий голос Григория за спиной.

- Секунду, - бросаю в ответ, вставая со стула. Нагибаюсь к Людмиле и прикасаюсь губами к её уху, еле слышно шепча, хотя прекрасно понимаю, что и врач и сын в силу своей звериной природы меня прекрасно слышат. – Вернись к нам, милая, - глубоко вдыхаю её сногсшибательный аромат, который даже запах медикаментов, витающий в этой комнате, не может перебить лично для меня.