Лерка. Второе воплощение

Тело ощущалось чужим, будто и не моё вовсе.

Подняла с трудом голову и приоткрыла глаза. Хм, что это такое? Белая стена прямо перед носом. Немного пошевелила головой. Волосы? Мои волосы. Белые. С чего это?

В душу закралось нехорошее подозрение — а вдруг тело не моё? Вдруг моё похоронили, оно сгнило, и душа нашла новый сосуд, вселившись в кого-то, кто умер недавно? Поэтому и ощущения такие, будто меня сунули в жёсткий коробок, максимально при этом сжав стенки.

Краем глаза заметила какие-то движение. Скосила взгляд, напрягаясь. Лошадь? А, это Люц. Хм, раз он тут, значит… Что значит? Где я вообще?

Приподняв голову, чуть её наклонила, отчего белая стена волос сместилась вбок, открывая мне тем самым вид на Мидаха, который лежал около моих ног в своей звериной форме. Что с ним? Что происходит?

Обвела взглядом место, в котором я была. Пещера? Да, скорее всего. Только ярко-освещённая светильниками.

Чтобы пошевелить рукой, пришлось приложить немало сил. Но как оказалось, это бесполезно, потому что на все свои усилия я услышала лишь «звяк».

Сбоку что-то появилось. Сразу поняла — не Люц. Отчего-то перевозбуждённый кальпи пританцовывал с другой стороны. Немного повернув голову, буквально впилась взглядом в того, кто привлёк внимание. Всё-таки ситуация странная и прошло совсем немного времени, я не успела толком ничего осознать, поэтому не хотелось бы, чтобы меня сейчас пристукнули.

Но мои опасения были напрасными. Я узнала его моментально. Какой-то слишком растрепанный, похудевший с тёмными кругами под глазами, но от этого не менее красивый и любимый. Внутри потеплело. Никогда не подозревала, что только один его вид сможет принести мне спокойствие и что-то такое, что, наверное, можно назвать счастьем.

— Эйнар, — похрипела, удивляясь тому, что и голос, будто чужой.

Кажется, все эти телодвижения слишком подточили мои силы. Голова потяжелела, сознание начало ускользать, хотя я и пыталась держаться за него до последнего.

Казалось через целую вечность, я ощутила, как меня обнимают, осторожно убирают с лица, непонятно откуда взявшиеся белого цвета волосы. А потом целуют, шепча что-то. Я честно пыталась разобрать, что именно бормотал Эйнар, но всех сил хватало лишь на то, чтобы анализировать свои ощущения от чужих прикосновений. Руки, губы, тело Эйнара отчего-то были слишком горячими. Прямо неестественно так, словно у него температура под сорок, хотя раньше я такого не замечала. Неужели он заболел?

Надо сказать. Открыла рот, но сил сказать не было совершенно. Все кружилось и вертелось. Голос Эйнара сплетался со вспыхивающими в голове картинками, природу которых я никак не могла понять.

Потом Эйнар как-то резко исчез, зато появилось чуть злое, озабоченность лицо Ренольда, который, кажется, ругался на Эйнара, обзывая его идиотом.