Лерка. Второе воплощение

Ас уже скрылся за горизонтом, поэтому ещё немного, стоит песку остыть и холод будет очень сильным. А разжигать костёр по-прежнему нечем.

Зверь сделал несколько неуверенных шагов вперёд, потом лёг, положив свою зубастую пасть на лапы и замер, наблюдая за Эйнаром.

— Ну чего? — Асвальд склонил голову набок, силясь понять, что же от него хочет ящер. А потом до него дошло. — Ты предлагаешь мне греться об тебя?

Ящер, естественно, ничего не ответил, но Эйнару показалось, что он согласно моргнул. Бред, конечно, но, а вдруг. Всё-таки эти песчаники не всегда могут воспользоваться палаткой или же спальником, да и в пустыне костёр-то часто не из чего развести. По крайней мере, сколько Эйнар топал, никакого леса поблизости не обнаружил. А раз так, то логично было приучать своих скаковых животных спать так, чтобы их хозяева могли греться о тёплые бока в течение всей ночи.

Медленно встав, Эйнар замер — ящер тут же вскинул голову, наблюдая за ним.

— Ты сам меня позвал, — не отрывая взгляд, буркнул он, приподнимая руки и поворачивая ладони так, чтобы их видно было. Асвальд не знал, насколько умны эти ящеры, но если у них разум такой же, как у кальпи, то нужно вести себя соответствующе с самого начала.

Ящер медленно положил голову на лапы, продолжая наблюдать за ним. Эйнар осторожно приблизился и, постояв с минуту, опустился на песок.

В следующее мгновение он готов был хвататься за клинки и рубить, кромсать, спасая свою жизнь, но этого не понадобилось. Никто набивать им желудок не собирался. Зверь просто приобнял его своим длинным и мощным хвостом, притягивая к самому боку.

Удивительно, но от него шло такое тепло, что казалось, Ас по-прежнему светит. А шкура была сухой и приятной на ощупь. Если погладить, закрыв глаза, то может показаться, что у зверя просто короткая шёрстка.

Эйнар немного поколебался, а потом обманчиво расслабился, делая вид, что ему всё по душе, но при этом неусыпно следил за ящером, по-прежнему опасаясь, что тот решит им закусить. В итоге Асвальд сам не заметил, как уснул, пригревшись, убаюканный мерным сопением зверя, который, в отличие от него спал и видел свой сотый сон.

Сны Асвальду снились, вот только были они тревожными. То ли он что-то чувствовал, то ли просто день был слишком насыщенным, и сознание так отплачивало ему за все треволнения и тревоги. В мешанине образов Эйнар временами выхватывал нечто тёплое, отчего грудь сдавливало, а дыхание сбивалось. Что-то, несомненно, мягкое, нежное и безумно приятное.

Резко проснувшись, Асвальд перевёл сонный взгляд на то, что он во сне упорно тискал, и тут же оттолкнул это, подскакивая. Отступив на шаг, запнулся, чуть ли не упав при этом.