Вонгозеро

Снизу послышались голоса — мужчины вернулись в дом; я встала, прошла в гардеробную и достала с верхней полки картонную коробку — у меня так никогда и не дошли руки рассортировать их, разнокалиберные, лежащие вперемешку карточки — черно-белые, цветные, свадьба родителей, бабушка с дедом, маленький Мишка, я в школьной форме, здесь не было ни одной Сережиной — в последние годы мы перестали их печатать и просто хранили в компьютере, я вытряхнула фотографии из коробки, завернула в пакет и положила в одну из сумок, а потом закрыла за собой дверь спальни и спустилась вниз.

Возле лестницы я столкнулась с Леней и Мариной, они о чем-то спорили вполголоса. Когда я подошла, она подняла на меня глаза и сказала растерянно:

— Представляешь, я не смогла туда зайти. Ленька забыл, конечно, кучу всего, и Дашкины одежки взял не все, и белья не нашел, и много всего по мелочи, я хотела сходить сама — и не могу, боюсь, дым еще этот ужасный. — Она снова повернулась к Лене: — Я не пойду туда, давай не будем зря терять время, смотри, я тебе все тут написала, Дашкин красный комбинезон на меху висит в шкафу справа, и надо взять мой лыжный костюм, тот, белый, он очень теплый, в этой жуткой куртке я не поеду, и термобелье, Леня, ты же помнишь, где оно, ты сам его туда складывал. — Леня, закатив глаза, взял список у нее из рук и пошел к выходу, а она крикнула ему вслед: — И не забудь в спальне мою шкатулку, она на столике возле зеркала.

— Марина, — Леня обернулся уже с порога, — мы едем не в Куршевель, ну на фига тебе там цацки твои, — и, не дожидаясь ответа, вышел за дверь.

— Моя бабушка, — сказала Марина вполголоса — самообладание уже вернулось к ней, она опять была спокойна и даже слегка улыбнулась, — всегда говорила мне — бриллианты хороши уже тем, что их всегда, если понадобится, можно обменять на кусок хлеба. Места много они не занимают, и вот увидишь, Аня, они нам еще пригодятся, так что я бы на твоем месте тоже взяла с собой все, что у тебя есть."

"Мы носили вещи еще два часа, сделав короткий перерыв на еду — накормив детей (даже Мишка безропотно съел тарелку каши), Ира все-таки приготовила яичницу, которую все ели на бегу, даже не усаживаясь за стол, — и мне даже не было жаль, что не удалось последний раз посидеть за нашим большим столом, который я так любила, — слишком странная это была бы компания; из остававшегося хлеба и сыра она наделала бутербродов, которые завернула и положила по свертку в каждую машину.