Вонгозеро

— Значит, там, впереди, военные?

— Не обязательно, — ответил Сережа, а я тут же вспомнила тот, последний, день перед нашим отъездом, когда другой грузовик, очень похожий на этот, остановился возле Лениных ворот, и подумала, даже если это военные, это ведь совершенно ничего не значит, абсолютно ничего.

— Зачем они его здесь бросили без охраны? — спросил Мишка, с радостным любопытством оглядывая грузовик.

— А зачем им тут охрана? — пожал плечами Сережа. — Через лес его не объехать. А пешеходов они, судя по всему, не боятся.

— В общем, вы ждите здесь, а я схожу вперед, посмотрю, что там, — сказал он после паузы. — Фары погасите и сидите тихо. Вряд ли это займет много времени.

— Я с тобой, — быстро сказал Мишка."

"Сережа покачал головой, и мы оба — и я, и Мишка — тут же поняли, что спорить сейчас бесполезно, и я подумала, только не вздумай сказать сейчас «если я не вернусь», даже не думай сказать это мне, и он не сказал — на самом деле видно было, что он вообще больше не собирается ничего говорить, он просто снял ружье с плеча и повернулся, чтобы обойти грузовик, и тогда я сказала:

— Подожди, — и он остановился и повернул ко мне лицо; я могла бы сказать «почему ты?», я могла бы предложить «я пойду с тобой», могла бы повиснуть у него на шее, спорить, тянуть время и задерживать его, я могла бы просто сказать «я люблю тебя», только все это сейчас было бессмысленно и не нужно, если бы я верила в бога, я бы тебя сейчас перекрестила, думала я, глядя ему в глаза — лицо у него было усталое, а вокруг губ уже начал образовываться иней, — но это глупо будет выглядеть со стороны, и к тому же я не помню, как это делается — справа налево, слева направо; он нетерпеливо переступил с ноги на ногу:

— Что, Ань?

— Ничего, — хотела сказать я, — иди, — хотела сказать я и не смогла, и в этот момент из-за спины раздался задыхающийся Ирин голос:

— Сережа! — сказала она, подбегая, и он отнял взгляд от моего лица, чтобы посмотреть на нее — в руках у нее была голубая марлевая повязка. — Вот, возьми. — Он наклонил голову, чтобы ей было удобнее дотянуться, и она прижала светлый прямоугольник к его лицу, и закрепила, и коротким, неуловимым движением погладила его по щеке.

Сразу после этого он ушел, а мы остались возле грузовика.

Стоять на ветру было холодно, очень холодно, но я поняла, что не могу вернуться сейчас в машину, забраться в теплый салон, слушать Маринины причитания; я не стану сейчас смотреть на часы и засекать время, не стану, и тогда я не буду знать, сколько времени прошло с момента, когда он ушел — полчаса, час, я просто буду стоять здесь и ждать его возвращения.