Вонгозеро

Однако стоило нам остановиться, я тут же открыла глаза и огляделась:

— Что случилось? Почему стоим?

— Сейчас узнаем, — ответил Сережа и взял в руки рацию. — Что случилось, пап?

— Тут переезд, — сразу же ответил папа.

— Переезд? Ну и что? — удивился Сережа. — Ты же не думаешь, что поезд пойдет?

— Не знаю насчет поезда, — сказал папа хмуро, — только переезд закрыт.

— Да ладно тебе, — Сережа снова нажал на газ, Паджеро обогнул пикап, прокатился чуть вперед и остановился возле Лендкрузера, на встречной полосе; свет наших фар уперся в опущенный, слегка подрагивающий на ветру тонкий красно-белый шлагбаум."

"Судя по всему, это была какая-то второстепенная железнодорожная ветка — трудно было представить, глядя на эти узкие, занесенные снегом рельсы, что они — пусть даже через тысячу километров — способны привести к большому, ярко освещенному, шумному вокзалу; скорее я готова была бы поверить, что эти тонкие полоски металла, змеясь, уходящие в никуда, в конце концов просто оборвутся где-нибудь посреди леса, прекратятся, торча из-под снега проржавевшими обрубками. Погасший светофор, крошечная заколоченная будка — все свидетельствовало о том, что переезд этот заброшен; однако сразу за полосатым шлагбаумом торчали две массивных, неприветливо задранных плиты, преграждавших нам путь так же надежно, как это сделал бы бетонный забор.

— Не вздумай выходить из машины, — напряженно сказал папа, — не нравится мне все это.

Со стороны это должно выглядеть презабавно, думала я, пока мы стояли с включенными двигателями, до боли в глазах всматриваясь в темноту, обступившую нас со всех сторон, и не решаясь выйти на дорогу — три машины у закрытого шлагбаума посреди безлюдного вымерзшего леса где-то на краю света, в месте, о существовании которого еще несколько недель назад я даже не подозревала, и место это выглядит так, словно последний раз люди были здесь десятилетия назад.

— Ни черта не вижу, — сказал Сережа в микрофон, — все равно придется выходить. Мишка, давай ружье.

— Погоди, — сказал папа, — я с тобой.

Заспанный Мишка завозился у себя под ногами, выуживая ружье, и как только он извлек его из-под сиденья и поднял повыше, готовый передать Сереже сразу же, как откроется пассажирская дверь, в ноздри мне вдруг бросился резкий, горьковатый запах стреляного пороха — и стоило мне вдохнуть этот запах, я немедленно почувствовала, что все это совсем не смешно.

Прежде чем выйти из машины, Сережа повернулся ко мне и сказал серьезно:

— Ань, я хочу, чтобы ты села за руль.

— Зачем? — испуганно спросила я.

— На случай, если что-то вдруг пойдет не так, — сказал он, — понимаешь? — А потом посмотрел на меня повнимательнее и добавил: — Представь, что мы грабим банк.