Волынская мадонна

"

"– Нет, поймите правильно, я не сумасшедший, в волшебство не верю. Думаю, граната рядом взорвалась, рожу ему осколками посекло. Она у него была видная, запоминающаяся, а теперь вся правая часть лица в складках и шрамах. Еще борода. Да и согнуло его как-то, прихрамывает, заметное усилие прикладывает, чтобы ноги переставлять. Вот и получается, что одни глаза остались, по которым можно признать. Он командовал отрядом. Помощник Кишко при нем подпрыгивал. Ухмылка похабная, маленький, башка круглая, глазки узенькие.

– Вы готовы поручиться, что это Горбацевич, пан Себастьян? – спросил Шелест и переглянулся со своими сотрудниками.

– Я вам больше скажу, господа офицеры. У них в Росомаче базовый лагерь. На слух пока не жалуюсь. Они болтали о своем, когда мимо проходили. А я спрятался в бурьяне. «Эту сволоту Лапцевича не стрелять, – проговорил на ходу Горбацевич. – Он знает всех активистов, которые прибыли с ним из Горловки. Отведем на базу, изложит весь список, тогда и в расход». А Кишко присвистнул. Мол, ни хрена себе, такой крюк до Росомача. Тащи его на себе!.. Я дальше слушать не стал, в лес перебрался, чтобы отсидеться.

– Большое спасибо, пан Ахтуба, – с чувством поблагодарил Стас. – Ваша наблюдательность нам очень помогла. Наши сотрудники отвезут вас обратно в село.

Улица Буговая оказалась не самой благоустроенной в городе. Восточная окраина, благоухающая свалка. Дома заваливались в землю, заборы полегли, как пехотинцы под картечью. С их ролью справлялись заросли акации и шиповника.

На стук открыла пожилая женщина с печальными глазами. Шелест показал ей корочки. Она лишь молча пожала плечами.

– Владимир Кондратьев здесь живет? – без особого нажима поинтересовался Станислав.

– Живет, – сказала женщина, вздохнула и махнула рукой. – Если это жизнь. Проходите в дальнюю комнату. Только сильно Володе не докучайте, приболел он горлом. У окна открытого сидел.

– А вы ему?..

– Да тетка, кто же еще. – Она уволоклась на кухню, сильно прихрамывая.

Комната не отличалась изысканным убранством. Стол, заваленный непонятно чем, странная подставка у окна, кровать. Под ней тележка, похожая на маленький поддон для кирпичей, с колесами и ремнями.

Бледный мужчина с засаленными волосами лежал под одеялом и читал какую-то потрепанную книжонку. Он положил ее на тумбочку и устремил на посетителей равнодушный взгляд.

– Ого, и женщина с вами. Эх, какая красивая!..

– Вы Владимир Кондратьев?

– Ага, – согласился парень.

Он выглядел ужасно, но едва ли был старше тридцати.

– Раньше меня именно так и звали Володька Кондратьев. Вы из Смерша?

– Вы удивительно проницательны. – Стас протянул бедняге руку, давая понять, что это дружественный визит.

Кондратьев ответил на рукопожатие и проговорил:

– Жизнь научила разбираться.