Волынская мадонна

Там и бывшие бандеровцы есть, и те, кто немцам прислуживал, так называемые хиви, добровольные помощники вермахта.

– Евреи в город не возвращаются?

– Честно говоря, не видел такого чуда. – Комендант не удержался от усмешки. – Может, позднее, когда потише станет. А вот поляки приезжают, этот факт имеет место. Наши западную часть Галиции сейчас отвоевывают, там обретались поляки, убежавшие от бандеровцев. Многие рискуют, возвращаются. Советская власть не возражает, если ты не сочувствуешь Армии Крайовой. Отчаянные люди. Или глупые, кто их разберет. Детишек бы своих пожалели. Безопасность им никто не гарантирует, но они сюда едут. Иной раз на потеху лесным хлопцам. Те как раньше истребляли поляков, так и продолжают. Но что поделать, каждый считает эту землю своей, и хрен его переубедишь. Мы регистрируем всех, кто прибывает. Люди Кисляра проводят проверку, ставят людей на учет. За последнюю неделю к нам прибыло сто семьдесят семей. Эти люди уже страдают от налетов бандеровцев. Те кого-то калечат до полусмерти, других расстреливают, сжигают имущество. Но есть и такие поляки, которые оказывают сопротивление бандитам и выживают."

"– Вот с ними мне хотелось бы встретиться, Михаил Егорович. Не сегодня. Завтра соберите людей, не только из города, но и сельчан. Надо послушать народ.

Капитан Губин тоже прибыл без задержки. За год репутация Смерша укрепилась. На рандеву должностные лица не опаздывали.

Капитан был сравнительно молод, осанист, высок. В его взгляде сквозила обреченность. Как будто прибыл по его душу самый стремительный суд в мире. Он приготовился к худшему: объявлению приговора и отсечению головы.

– Курите, капитан, я не возражаю, – сказал Стас. – Вот пепельница.

– Спасибо, товарищ майор. – Офицер усмехнулся. – Перед смертью не накуришься.

– Собираетесь нас покинуть? – сухо осведомился Шелест. – Рановато, капитан, приказа не было. Смерш – не карательная организация, судилищ не устраивает и приговоры в исполнение не приводит. Имеете вину за душой?

– Вам виднее, – ответил офицер. – Если это связано с нападением на пакгаузы, то…

– Да, я знаю, виновные уже наказаны, но вас сия участь обошла стороной, – сказал Шелест. – Допускаю, что лично вашей вины в этой беде нет. Даже если и есть, то вас просто некем заменить.

– Если вы думаете, товарищ майор, что здесь легче, чем на фронте…

– Я в курсе. – Шелест поморщился. – У каждого свой фронт и круг должностных обязанностей. Погибнуть можно где угодно, на любом участке.

Майор разозлился. Прошедший год наглядно показал, что средний срок службы оперативника контрразведки составляет четыре месяца. Потом человек выбывает. Если по ранению, то это ему еще повезло. Меры устрашения в отношении своих людей контрразведка Смерш не практиковала.