Волшебство любви

Очевидно, он заблуждался.

— Я принес эти письма с собой, как распорядился его светлость… — Мистер Пирс виновато кивнул на свой разбухший от бумаг портфель. — Как я думаю, он хотел сам разрешить проблему и не пожелал тревожить никого из вас троих, милорд.

Да уж, он сильно всем удружил, с горечью подумал Эдвард.

— Мы позже на них взглянем, — произнес он, с трудом скрывая эмоции.

— Благодарю вас, милорд, — с поклоном сказал Пирс и торопливо, явно испытывая облегчение, последовал за дворецким наверх.

Эдвард направился следом за братом в гостиную. Когда Эдвард вошел, Джерард уже наливал себе бренди.

— Чертов негодяй, — пробормотал Джерард.

— Отец или нотариус? — Эдвард закрыл за собой дверь гостиной. Ни к чему будоражить любопытство слуг, они и так услышали больше, чем нужно.

— Оба — Джерард одним махом осушил бокал и налил себе второй. Вопросительно приподняв бровь, он посмотрел на брата, однако тот покачал головой. — Но больший негодяй все же отец, как мне кажется. О чем, черт возьми, он думал?

— Понятия не имею, и я был тут, рядом с ним, все это время.

Джерард сочувственно посмотрел на Эдварда.

— Я не это имел в виду. Просто… Каким надо быть глупцом, чтобы скрывать такое?

— Глупцом, который не хочет выглядеть таковым, — сказал Эдвард. — Или старым дураком, который все еще думает, что может все и вся держать под контролем.

— Бастарды, — произнес Джерард, и Эдвард невольно поморщился. Произнесенное вслух, это слово резануло по ушам. — Мы все бастарды, если окажется, что та женщина жива. Все это… — он обвел рукой вокруг себя, словно хотел охватить этим жестом комнату, дом, поместье, — все достанется какому-то чужаку. — Он помолчал немного. — Кому все это перейдет? Я даже представить не могу.

Эдвард вздохнул. Ему даже думать об этом не хотелось. Дарем должен был отойти Чарли.

— Какому-нибудь дальнему родственнику. Возможно, нашему троюродному брату Августусу.

— Возможно, тому, кто посылал эти письма, — сказал Джерард.

— Возможно. Возможно, это она сама их и писала. Возможно, ее дети… Господи… — прошептал он, словно ему только что пришла в голову эта поразительная мысль. — Ты ведь не думаешь, что у нашего отца были другие дети?

— Вот это будет скандал! — Брат его хрипло рассмеялся. — Странно, что они до сих пор не заявили о себе во весь голос.

— Странно, что наш отец ни разу не заикнулся об их возможном существовании. — Эдвард подошел к высоким стрельчатым окнам, выходящим на роскошный сад, разбитый в соответствии с планировкой, составленной их матерью. Сад, за которым так любовно ухаживал сам Эдвард. Он чувствовал себя дома в этом саду. Ему было так хорошо и покойно там. Так было. Грудь его распирало от ярости, от обиды за то, что все это у него отнимут и отдадут другим.