Волшебный компас Колумба. Неизвестный шедевр Рембрандта

Если тогда, когда взорвалась машина Широковой, еще оставались какие-то сомнения, что целью была не она, то теперь все было совершенно ясно. Но как рассказать это такому противному мужику, как этот следователь Ветряков? Ведь он ей не поверит…

Голова внезапно закружилась и заломило в висках. Усилием воли она удержалась на стуле, чтобы не упасть.

– Вот как? – прищурился следователь. – Складно у вас получается! Стало быть, это вас хотели убить? А кто, не подскажете?

– Не знаю, – еле выговорила Галина непослушными губами.

– У вас есть враги? Имена назвать можете?

– Не могу, – сказала Галина, мечтая только об одном – выйти из этого кабинета.

– Вот видите, Галина Леонидовна, – вкрадчиво заговорил следователь, – никто вам зла не желает, врагов у вас нету, живете вы в холе и богатстве, ни о чем не беспокоитесь. А бедная женщина Полина Красногорова почему-то вас раздражала. Чем она вам-то не угодила? Не слишком ли сильно вы ее наказали? Ну, подслушала она ваш разговор с матерью – дело житейское…

– Вы что – меня в ее убийстве обвиняете? – спросила Галина, хотя понимала, что делать этого не стоит. Вот сейчас он скажет – да, и арестует ее. Сидит, смотрит с издевочкой, властью своей упивается. Да что же это такое! Все против нее, никто не хочет ее слушать!

– Я вас, Галина Леонидовна, пока ни в чем не обвиняю, – скучным голосом сказал Ветряков. – Пока у меня доказательств нету. Но я их обязательно найду, это я вам обещаю.

«Вот привязался! – в раздражении подумала Галина. – Ну что ему от меня надо?»

И тут наконец до нее дошло, что следователь просто хочет денег. Господи, ну как все просто!

– Дело это сложное, – скрипел следователь, – вижу, что много тут окажется подводных камней. С одной стороны – ваши слова, с другой – факты, к примеру – испорченная камера и поврежденная балюстрада. Я разберусь и сделаю должные выводы. Вы меня поняли?

– Поняла, – сказала Галина, успокоившись, – вас я очень хорошо поняла.

Она почувствовала неимоверную усталость.

– Пока можете идти, – произнес Ветряков, подписывая ей пропуск.

Галя встала и на негнущихся ногах пошла к двери.

– И еще раз напоминаю вам, Галина Леонидовна, – проскрипел ей в спину следователь. – Никуда не уезжайте до того, как закончится следствие!

– Не уеду, – мертвым голосом проговорила девушка и наконец захлопнула за собой дверь кабинета.

Она вышла от следователя совершенно измученной, как будто только что пробежала несколько километров по каменистой дороге в туфлях на высоком каблуке. После полутемного кабинета следователя, пропахшего пыльными бумагами и чьими-то страданиями, она чуть не ослепла от солнечного света, чуть не захлебнулась свежим воздухом, пахнущим морем и сосновой смолой.