Волшебный компас Колумба. Неизвестный шедевр Рембрандта

Только собралась она звонить Стейницу, в серой закопченной стене далеко не нового дома открылась небольшая дверца, из нее выглянула полная тетка в несвежем белом халате и поманила девушку за собой.

Галя с опаской оглянулась на машину, но пошла. Они миновали темноватый коридор, затем какое-то большое помещение, заставленное непонятными приспособлениями. Чем дальше они шли, тем сильнее пахло чем-то домашним и приятным.

Следующее помещение было поменьше и почище. Его перегораживала на две неравные части прозрачная стена. И там, за стеклом, пекли хлеб. Комки теста беззвучно шлепались на поддон, и тут же две металлические руки замешивали и лепили из теста батоны. Потом батоны ложились на конвейерную ленту и скрывались в печи и выходили оттуда уже румяными и такими аппетитными, что хотелось съесть их немедленно. Свежим хлебом пахло одуряюще, у Гали тут же свело желудок.

Там, за перегородкой, было жарко, а тут просто тепло. И стояли два столика с пластмассовыми стульями. За одним из этих столиков сидел Альберт Францевич и с увлечением наблюдал за путешествием батонов.

Увидев ее, он приглашающе похлопал по соседнему стулу:

– Присаживайтесь, Галина…

– Что это за место? – спросила она, утомленно опустившись на шаткий стул. – Зачем вы пригласили меня сюда?

– Тут мы сможем спокойно поговорить, здесь нам никто не помешает. Это пекарня.

– Я вижу. Но отчего в таком месте? Тут и людей-то вокруг нету, кто покупает этот хлеб?

– Ну, за таким хлебом не грех и проехаться. Вот попробуете – сами увидите. Просто раньше здесь был хлебозавод, а потом он закрылся. Ну, кое-какое оборудование осталось, вот и организовалась тут маленькая частная пекарня. Но, дорогая моя, у вас утомленный вид. Вижу, что многое у вас случилось.

Он постучал в стеклянную стену, появилась та же самая тетя и закивала головой – дескать, все поняла.

Она помедлила, не зная, с чего начать, и тут явилась тетя и принесла на простом пластмассовом подносе два стакана крепкого чая и тарелку булочек. Стаканы были в подстаканниках, Галя раньше видела такие только на картинке, а на тарелке было написано: «Общепит».

– Попробуйте, – сказала тетка, – если мало, я еще принесу.

Булочки на вид были самыми обыкновенными. Не имелось в них ни крема, ни варенья, ни взбитых сливок, но оказались они такими вкусными, что Галя не заметила, как съела все. Чай был крепкий, сладкий и очень горячий.

Альберт Францевич наблюдал за ней, жалостливо подперев рукой щеку.

– Ох, Галочка… вы позволите вас так называть?

– Да что вы, Альберт Францевич, конечно, вы же меня с детства знаете!

После съеденного настроение у нее не то чтобы улучшилось, но появилась бодрость.