Волшебный компас Колумба. Неизвестный шедевр Рембрандта

Тем более что этот человек вас кинул, деньги оставшиеся не заплатил… Так что ты ему ничего не должна!

– А мне на это глубоко наплевать, – проговорила наконец женщина. – Что я ему должна и чего не должна.

– Почему же тогда ты молчишь?

– А потому. – Мария понизила голос. – Потому, что боюсь я его. Больно уж он страшный…

– Чем же он так тебя напугал? – заинтересовался майор. – Вроде бы ты и сама не из пугливых, нервы у тебя из стальной проволоки сделаны, знакомые у тебя такие же, с которыми в темное время суток встречаться не рекомендуется. – Он снова выразительно оглядел мешки и коробки. – Чем же на тебя этот человек так подействовал?

– Вот насчет темного времени… – Марья Фоминична понизила голос. – Как раз в темное время это и случилось… Шла я, значит, поздно вечером из магазина… Из «Улыбки» этой самой… Я ведь у них там иногда по вечерам прибираюсь, так что заканчиваю уже в темноте. Значит, шла я поздно вечером…

Марья Фоминична была женщина решительная и не боязливая, не страдала обычными женскими страхами. В частности, совершенно не боялась в темноте ходить по пустым улицам. Этому имелись две причины: обычных уличных хулиганов она и вовсе в грош не ставила, с ними у нее разговор был короткий – кулаком в зубы или ногой в какое-нибудь весьма чувствительное место, а с людьми более серьезными и более опасными, которые промышляли по ночам в окрестностях «Паровозного музея», они с Константином поддерживали взаимовыгодные и даже, можно сказать, дружеские отношения.

Поэтому она даже решила немного сократить дорогу, пройдя через проходной двор, пользующийся среди окрестного населения самой дурной славой.

Однако, свернув в этот двор и пройдя его почти до середины, Марья Фоминична раскаялась в своем поступке, потому что там, где обычно светил одинокий фонарь, разгоняя мрачную и пугающую темноту, на этот раз царил густой и непроглядный мрак.

Поворачивать было поздно, Марья прибавила шагу, чтобы как можно скорее пройти опасное место.

Вдруг она услышала за своей спиной быстрые приближающиеся шаги.

Она обернулась, но увидела в темноте только еще более темный силуэт, на котором выделялось только чуть более светлое овальное пятно лица. Этот темный силуэт придвинулся к ней вплотную и угрожающе навис над ней.

Марья Фоминична хотела было ударить незнакомца – но не смогла пошевелить ни рукой, ни ногой, ее конечности стали тяжелыми, словно налились свинцом.

– Ты чего тут ходишь в темноте? – проговорила она, от страха невольно понизив голос. – Ты чего тут приличных людей пугаешь? Ты кто вообще такой?

– Кто я такой – это тебя совершенно не касается, – прозвучал во мраке голос. Голос этот был такой страшный, что сердце Марьи Фоминичны провалилось куда-то очень глубоко.