Волшебные искры солнца

– Прежде всего, прикажите доставить ученицу немца на допрос, не медлите, князь, – сухо велел Реутов.

– Разумеется, командор. Но сначала мы устроим обыск, – тонко улыбнулся тот. – Надеюсь, господин Ротенбергер не обидится.

– Повод?

– Анонимное обращение. Кто-то подозревает господина Ротенбергера в незаконной продаже магической энергии.

– И это сработает? – прищурился Тимофей.

– Не переживайте, командор, я позабочусь о том, чтобы сработало, – усмехнулся беловолосый маг и почему-то потянул носом. – Чувствуете, миртом пахнет?

Но Реутов даже не обратил на это внимания. Сказал отрывисто:

– Псину нужно устранить до того, как он выйдет на мою племянницу.

– Стало ее жаль? – с интересом посмотрел на Реутова маг.

– Я забочусь о сохранности артефакта, защите которого посвятил половину жизни, – отчеканил тот.

– Когда ваша племянница потеряла сознание, вы бросились к ней, – словно невзначай заметил Август. – Потом несли на руках до дома. И даже одолжили собственный пиджак. Это было весьма мило. Заботились о ней так, как отец заботится о дочери.

– Не советую вам поднимать эту тему, – спокойно сказал Тимофей, и в его холодном взгляде появилось предупреждение.

– Я просто забочусь о вашей племяннице, – улыбнулся князь.

– Лучше заботьтесь о своем племяннике, который сегодня вытащил Настю и ее клоуна на улицу. Хорошо, что я вовремя вернулся.

Улыбка на лице Августа потускнела.

– Затейник, – покачал он головой. – Разумеется, Арнольда ждет серьезное наказание. Хотя он не знал, какой опасной может быть его проделка. Кстати, как вам Ярослав в качестве… кхм, зятя?"

"– Князь, – внимательно посмотрел на мага Тимофей, – вы пили? Нет, вы ведь не пьете. Тогда с какой стати несете этот бред? Моя племянница не станет женой свиньи, пусть даже те существуют в человеческом обличье.

Август лишь рассмеялся и первым покинул комнату для допросов, а Тимофей Реутов откинулся на спинку жесткого стула. Почему-то вдруг ему вспомнилось выражение лица Насти, когда на нее смотрел отец.

Беспомощное и детское. Совсем не похожее на ее обычное выражение.

Тимофей и сам не знал, почему в тот момент, когда брат схватил девчонку, ему захотелось оттолкнуть его. Он никогда не испытывал особой привязанности к своим племянникам и племянницам. В детстве они вообще ужасно раздражали его – кроме, пожалуй, Насти. Она, в отличие от остальных, никогда не плакала. Разве что однажды…

Он вдруг вспомнил случай, произошедший много лет назад. Кажется, ей не подарили подарок на Новый год – сестрам подарили, а ей нет, и она плакала около нарядной елки, совсем еще маленькая, с растрепанными волосами и криво застегнутыми пуговицами на платье – видимо, только вскочила с постели и сразу же понеслась проверять подарки.