Волшебные искры солнца

На мгновение в тронном зале повисла тишина, которую разбил смех Черной королевы. Смеясь, легкой походкой она подошла к окаменевшему пленнику и крепко поцеловала в губы – ей было все равно, что на них запеклась кровь. Так еще слаще. Еще острее.

На поцелуй Ярослав не отвечал – будто терпел ее ледяные губы на своих. И Черная королева, мгновенно разозлившись, вновь ударила его по лицу, заставляя пошатнуться.

– Поцелуй ее величества – честь, – сказал Карл негромко. Но в голосе его было предостережение. – Ответь взаимностью. Не зли ее.

Королева вновь потянулась за поцелуем, запустив цепкие пальцы в волосы Ярослава.

– Ты такой милый. Мой поэт. Художник. Актер. Будешь украшением моей свиты. Я чувствую в тебе отголоски сильной крови, – она глубоко втянула воздух около его бледной щеки. – Жаль, что ты пуст. Твою магию я бы выпила до дна.

Ее холодные, словно лед, губы коснулись его скулы, ласково прошлись по щеке, вновь нашли губы Ярослава. Но теперь Королева не пыталась поцеловать его – она слизнула капельку крови и закрыла глаза, словно прислушиваясь к своим ощущениям. Тень от ее длинных ресниц падала ей на лицо.

– И кровь сладкая, – прошептала Черная королева. – Уходи. И исполни клятву, – она резко вонзила острые, будто стальные, ногти в его предплечье, и на руке вздрогнувшего Ярослава появилась кровь. Королева обмакнула в нее кончики пальцев и размазала по своим губам – они тут же заблестели алым.

– Такой милый. Я поиграю с тобой, как следует, когда ты исполнишь клятву, когда сломаешься, – сказала она мечтательно и взошла на трон. – Уводите мальчика. Все вон! Все! Карл, останься.

Ярослава тотчас снова схватили под руки и поволокли прочь из тронного зала. В нем остались лишь Ротенбергер, покорно ставший на колено, и его госпожа.

Огни погасли, тьма окутала их. Стоило Ярославу сделать шаг за порог, как он услышал вдруг крик Карла. А потом кованные массивные двери захлопнулись. И снова наступила тишина.

Ярослав шел, превозмогая боль во всем теле. И в голове его билась только одна-единственная мысль.

Анастасия Мельникова должна умереть.

Жизнь за смерть.

Кожа там, где ее коснулись черные искры, горела, будто от ожога. Но на ней не осталось ни следа. Только кровь.

Месяц назад

Их было восемь.

Четыре женские тени. Четыре – мужские.

Они обступили нас полукругом, заставляя шагать назад, а за спиной морским прибоем вздыхала бездна.

Их глаза сияли будто хрусталь под лучами зимнего солнца. А по их рукам пробегали искры – неоново-синие, то ярко вспыхивающие, то гаснущие; изредка они срывались с кончиков пальцев и падали на землю, тотчас растворяясь в ней.

Тени стояли напротив нас на высоком уступе скалы, над которой сверкало звездами, словно глазами, густое черное небо.