Волшебные искры солнца

У меня же кусок в горло не лез, и я возила вилкой по стейку из мраморной говядины с брусничным соусом.

– Почему не ешь? – спросил Ярослав, усиленно работая челюстями. Я вспомнила вдруг, что его тело постоянно было голодным. Воспоминание о том, что мы менялись телами, заставило меня вздрогнуть. Этого ведь больше не случится? Не случится, верно? Я не хочу больше быть парнем. Я не хочу быть Ярославом. И я все сделаю, чтобы прекратить это.

– Не хочу, – тихо ответила я.

– А ты захоти! – упорствовал он и завладел моей вилкой и ножом. – Ну же, открой ротик!

– Яр, не стоит.

– Ну же, малыш, – выдал Зарецкий. Точно, он находится под воздействием магии. Надышался ею и несет бред. Малыш? Забавно. Но я готова была простить ему этого «малыша» – сейчас я просто была рада, что он жив и с ним все в порядке. А глупость… Глупость – это неотъемлемая часть его обаяния.

– Не заставляй ее, – не глядя в нашу сторону, насмешливо сказал дядя Тим. – Настя с детства отличается чрезмерным упрямством.

Ярослав едва слышно прошептал что-то, весьма похожее на слово «придурок».

– Вы помните меня в детстве? – спросила я, стараясь скрыть изумление. Мне всегда казалось, что в детстве я была маленькой тенью, которую замечала лишь одна старая няня.

– Разумеется, я не настолько стар, чтобы начать забывать прошлое, – отозвался дядя Тим. – Ты была не самым приятным ребенком, Настя. Упрямым, замкнутым и высокомерным. Но меня всегда веселило, как ты изводила Риту.

– Изводила? – переспросила я, удивляясь и злясь одновременно. – Вы что-то путаете. Это она меня изводила.

Он холодно улыбнулся, поправив очки.

– Думаешь?

– Уверена. Я не ныла, не капризничала, не требовала игрушек. Идеально себя вела. Делала все, что мне говорили. Старалась быть лучшей, – все, что было связано с детством, глухой болью отзывалось в сердце. Верно говорят, что человек родом из детства.

– Ты старалась быть лучше ее дочерей. Не все матери могут это простить, знаешь ли.

– Думаете, я знала это, когда была ребенком? – так же холодно улыбнулась я.

– В какой-то момент ты четко это поняла, – отозвался дядя Тим. – И стремилась быть лучшей уже для того, чтобы обратить на себя внимание Риты. Эта тактика принесла свои плоды.

– Она возненавидела меня еще больше, – криво усмехнулась я. – По-настоящему.

– Ненависть – лучше, чем презрение, – заметил Тимофей.

– Значит, все детство вы наблюдали за мной? – прищурилась я. Дяде не стоило заводить разговор на эту тему. Или он делает это специально? Нажимает на мои больные точки, чтобы увидеть реакцию?

– Слишком громкое слово, Настя. Я замечал кое-что урывками, – он скрестил пальцы под подбородком, в упор глядя на меня.