Хозяйка волшебной лозы

Словно дядюшка Одэлис знал, как мне будет тяжело после его смерти, и приготовил спокойное место, где я бы могла переждать невзгоды. А почему «словно»? Конечно, он знал, что я буду сильно переживать. И, наверное, предполагал, что его сестра не позволит мне распоряжаться виноградником. Поэтому и не оставил мне его. Понимал, что я не выстою в этой борьбе.

Синьор Портэлл заботился обо мне даже после смерти. От этой мысли снова потекли слёзы. Я отёрла их рукавом и через веранду прошла в маленькую кухню.

Всё здесь было простым, но добротным. Небольшой деревянный стол, возле него три стула. Буфет с посудой у окна. И печь с лежанкой у противоположной стены.

За кухней расположилась спаленка. Она была немного больше. Здесь помещалась кровать, трюмо с маленьким зеркалом, а за занавеской скрывалась гардеробная. На комоде стоял небольшой портрет в рамочке. Я подошла ближе и всмотрелась в молодые улыбающиеся лица. Синьора Портэлла узнала сразу. А рядом с ним – наверное, его любимая Гризельда.

Значит, это и есть тот самый домик, о котором рассказывал дядюшка Одэлис. И он оставил его мне…

Водопровода здесь не было. Воду придётся носить из старого колодца. Но меня это совершенно не беспокоило.

Дядюшка позаботился о том, чтобы у меня была крыша над головой. С остальным мне придётся справляться самой.

Я села на краешек кровати и наконец решилась развернуть свиток, вручённый мне экономкой.

Это было прощальное письмо от синьора Портэлла.

«Милая Кати, прошу тебя, не плачь…»

После этих слов слёзы с новой силой хлынули из глаз. Мне пришлось отложить письмо на несколько минут, чтобы прийти в себя. Потом я вышла на улицу и присела на ступеньку, вдыхая яркий аромат чубушника. Дядюшка Одэлис очень его любил.

«Знаю, что тебе придётся нелегко, но ты должна быть сильной. Скорее всего, Прима не даст тебе спокойно заниматься виноградником. Поэтому я оставил тебе наш с Гризельдой домик. Он слишком мал и неказист, чтобы моей сестре было дело до него. Пообещай мне, что ты проживёшь здесь год. Это моя последняя просьба. Уважь старика, Кати. Вот увидишь, всё наладится, моя дорогая девочка. Спасибо, что стала мне дочерью. Всё, о чём жалею, что моя дорогая супруга не знала тебя.

Будь сильной и терпеливой. Шато нуждается в тебе. А ты нуждаешься в нём. Помни о моей просьбе и исполни её.

Любящий тебя, твой дядюшка Одэлис Портэлл».

Я отложила письмо и оперлась спиной на скрипучие перила крыльца. Слёз больше не было. Наверное, потому, что и силы иссякли.

Письмо дало мне больше вопросов, чем ответов. Хотя и показало, что синьор Портэлл действительно предполагал захват шато его сестрой. Но вот просьба прожить в этом домике год показалась мне странной.