Майор и волшебница

Я смотрел им вслед, пока сон, как это с ними бывает, не сменился другим, уже вполне обычным. В тот день мне пришло в голову: а что, если она была беременной (мы не всегда бывали осторожны) и этот парень – мой неродившийся сын? Впоследствии я об этом думал редко, не хотелось мне об этом думать. Одно скажу: первенца своего я в пятидесятом назвал Федором, как и хотел.

Второй раз она приснилась в сороковую годовщину своей смерти. Я шагал по набережной Невы отнюдь не старческой походкой – ну, мне всегда в этих снах было двадцать шесть. Линда меня ждала у одного из тех двух громадных каменных львов, что генерал Гродеков в первую Русско-японскую привез из Маньчжурии, – бывали там, знаете таких? Ну вот… Одета и причесана была, как обычно, по моде именно этой весны. Улыбнулась мне скорее грустно, сказала:

– Теодор, больше я приходить не буду. Приду, но в последний раз. И позову…

На миг прильнула ко мне, крепко поцеловала в губы, повернулась и быстро пошла вдоль набережной в ту сторону, откуда пришел я. Я смотрел ей вслед, пока она не скрылась из виду, а потом проснулся. Вот такой был сон. И действительно, больше она мне не снилась. Вообще это число, «сорок», очень интересное, много любопытного и загадочного с ним связано…

Я давно уже твердо знаю, когда она ко мне придет и позовет. И скажу вам чистую правду: я за ней пойду не просто спокойно, а даже с радостью. Станете старше – поймете…

Послесловие автораЧеловек, которого я по его просьбе назвал другим именем, в свое время взял с меня слово написать об этом не раньше, чем через двадцать лет после его смерти. Понятия не имею, чем он руководствовался, – я не стал спрашивать, но требуемое слово дал. Как уже кто-нибудь, быть может, догадался, эти двадцать лет прошли. Месяцев через семь после нашей последней встречи пришло интересное письмо. Там была одна из открыток, выпущенных к двадцатилетию Победы (я такие помнил), и на ней корявым старческим почерком были написаны только два слова: «Приходила. Позвала». И короткое, сухо-вежливое письмо от его внука Андрея (то, что он внук, следовало из письма, а подписался он именно этим именем). Он писал, что такого-то числа, позвонив и попросив приехать, дедушка дал ему эту открытку, мой адрес, по которому и просил открытку эту отправить после его смерти. Той же ночью он умер – тихо, во сне. Внук выполняет просьбу. С уважением. Андрей.

Я, уж простите, не материалист – жизнь заставила, как не одного уже человека. А потому не сомневаюсь: приходила и позвала. Почему-то мне кажется, что в этом сне она выглядела в точности такой, какой он ее видел в последний раз. Вот думается так, и все. Не сомневаюсь и в другом: он пошел за ней спокойно, даже с радостью. Он был прав, когда говорил: «Станете старше – поймете».