Майор и волшебница

В любом случае побольше этого, где мы сейчас с тобой обретаемся. И медведи по улицам не ходят, ни разу даже не слышал, не говоря уж о том, чтобы видеть…

– И все равно… Для тебя это означает вернуться на родину, а для меня – покинуть родину.

Никак не походило на то, что она искала отговорки, зацепки, повода для отказа. Она и в самом деле рассудочно и взвешенно обдумывала все возможные предстоящие сложности и трудности – а они, надо признать, имелись не в таком уж малом количестве…

Линда сказала чуточку отрешенно, глядя в потолок:

– Это нелегкий выбор – между чувствами и родиной…

Я не вытерпел – сграбастал ее в объятия и сказал на ушко:

– Знаешь, что мне больше всего понравилось? Слово «чувства»…

Она высвободилась мягко, но решительно:

– Теодор, я пока о серьезном…

– А чувства, по-твоему, – предмет несерьезный?

– Не играй словами, ты меня прекрасно понимаешь… Еще раз повторяю: дай мне время, хорошо? Мне нужно очень многое обдумать, и очень серьезно. – Она повернулась ко мне и лукаво улыбнулась: – Главное, я не сказала «нет»…

Рассудив по ее явно шутливому тону, что серьезные размышления над сложностями и трудностями она отложила на потом (и правильно), я тоже сказал так, чтобы это сразу выглядело шуткой:

– А ты не подумала, каким трудностям я себя подвергаю, женясь на тебе?

– Это каким же? – спросила она с любопытством.

– У меня будет жена, которая всегда будет знать, где я… и с кем. Ты это умеешь, я знаю. Прекрасно помню, как я два раза возвращался домой, и не успевал сказать, где был, ты говорила сама: в штабе, у артиллеристов…

– И если бы только это, милый… – с загадочным лукавством сказала Линда, улыбаясь. – Ты, кажется, закурить хотел? Держи!"

"Она перевела взгляд на пачку французских сигарет на ночном столике – и та вдруг взмыла в воздух, проплыла над кроватью, над нами, прямехонько к моей руке. От изумления и растерянности я не поймал ее, и она упала между нами на постель.

– Милый Теодор, ты еще не представляешь, какие сюрпризы способна преподнести такая жена-чудовище, как я, – ангельским голоском сказала Линда, подавая мне сигарету. – С чем-нибудь тяжелым вроде этого кресла я не справлюсь, а вот тарелку или супницу могу швырнуть запросто… Ты еще не раздумал делать мне предложение?

– Ни в коем случае, – сказал я.

– Приятно слышать… – Она погрустнела чуточку. – Вот из-за подобного случая мать меня и раскрыла. Понимаешь, мы с ее кошкой терпеть друг друга не могли, вечно она мне пакостила, как могла: то в туфли нагадит, то тетради издерет.