Волшебница для короля

Присутствие Этена расслабляло, как солнечная летняя погода. С ним и с такими, как он, — с теми, кто одарен магией земли, — было больше всего проблем. Во-первых, она сложнее всего пробуждалась и поддавалась контролю. Во-вторых, король ясно дал понять, что ему нужна армия, а о том, чтобы обучить крестьян помогать урожаю расти, можно будет подумать позже. Какой толк на поле боя от воина, который может вырастить цветок за секунду? А на большее пока силенок не хватает. Но потом мы узнали кое-что, что перевернуло все с ног на голову.

Понтиф Серго откопал в библиотеке еще более древний фолиант, чем до этого. Тогда-то и выяснилось, что магия земной стихии имеет обратную сторону. Проявляется она редко, один случай к миллиону, и обычно означает, что прямая магия волшебнику мало доступна. Обратная сторона магии земли — эмпатия и эмоциональная магия. Но тот, кто хорошо владеет эмпатической магией, вряд ли когда-нибудь сможет выкорчевать из земли дуб или поднять лес в атаку."

"С одной стороны, это значит, что такие люди смогут воздействовать на солдат врага со временем, пугать или насылать морок, с другой — я, кажется, поняла, почему рядом с Этеном мне спокойно. Ставлю на то, дело в магии, которой тот пользуется непроизвольно, ведь понтиф Серго пока не нашел ничего о том, как этой стороной магии пользоваться. А помочь ничем не могла, показав на своем примере.

— Мне не сложно обучать тебя, — тихо сказал Этен, так и не дождавшись ответа. Он сел, по-турецки скрестив ноги, и посмотрел на меня снизу вверх. — Я рад, что его величество поручил это мне. Быть рядом с тобой… — Этен дернул головой, обрывая себя на середине фразы.

Щекам стало жарко, и я отвернулась.

— Так… — сказала я, чтобы немного разрядить обстановку. — Что там по поводу брата-близнеца?

— Ты серьезно? — Этен выгнул бровь.

— Конечно, нет! Хотя... Я же ничего о тебе не знаю. У тебя есть братья? Родители?

— У меня есть… — Этен замялся, опустил ресницы, но произнес очень твердо: — У меня есть брат. Если это можно так назвать, — немного неуверенно добавил он.

— Если это можно так назвать? — заинтересованно подалась я вперед. — Что это значит?

Этен пожал плечами.

— Это… достаточно сложно объяснить.

Я вздохнула. О том, как тяжело бывает с братьями и сестрами, я знала только понаслышке. Все-таки я единственный ребенок в семье, как и моя мама, как и ее мама. У нас вообще традиция, уже много поколений: у женщины рождается только один ребенок, девочка, а отец вскоре растворяется в тумане. Это могло бы выглядеть странным, если бы не было до скучного обыденным.

— А родители?

— Мама умерла, когда я был ребенком, так что меня растили тетушки. У меня есть отец, если ты об этом.

— Вы с ним видитесь?

— Чаще, чем хотелось бы, — невесело рассмеялся Этен, а затем посмотрел на меня.