Волшебница для короля

Стан Завоеватель.

— Сторан, — откашлялся Илар и потер лоб. — Сторан Завоеватель.

— А ты откуда знаешь?

— Мама, рассказывай же! Что было на той войне?

Мама бросила на меня косой взгляд, но продолжила.

— Той страной правила Ксания. Только она была не царицей, а видерией — уж не знаю, что это значит.

— Это значит ""жрица"". Жрица бога, в которого верили в тех землях.

Мама помолчала, а затем медленно кивнула.

— Да, ты права. И как это я сама не догадалась? Все-таки цари и вожди почти во всех первобытных культурах считались наместниками бога. Так вот, тот Сторан влюбился в видерию, а она в него. Похоже на ""Цезарь и Клеопатра"", да? — Мама бросила взгляд на меня. — Помнишь, мы с тобой смотрели, когда ты была маленькой?

— Мама! — умоляюще воскликнула я. — Ну рассказывай, что там дальше?

— А, дальше. Ну дальше для них, для Ксании и Сторана, изготовили два кольца, которые должны были ознаменовать их брак и одновременно — мир. Но Сторану захотелось большего. Он задумал подчинить себе Ксанию и присвоить магию, которой она владела. В ответ на это Ксания разъярилась, прокляла завоеванные Стораном земли, а сама сбежала за занавесу — уж не знаю, что это значит. Но вместе с проклятьем, которое она обрушила на голову Сторана и его потомков, Ксания прокляла и себя саму — потому и она сама, и все ее дочери и внучки, будут несчастны, пока проклятье не будет снято.

— А как снять то проклятье, про это в легенде ничего не говорили?

— Ну как же не говорили? — Мама отпила немного чая. — Говорили, конечно. Когда сольется кровь потомка Ксании и потомка Сторана, когда мир воссияет над отнятыми землями, проклятье будет снято.

— Мир воссияет, — пробормотал Илар.

— Кровь сольется, — откликнулась я эхом и положила руку себе на пока еще плоский живот, где рос наш ребенок. — Кровь сольется, Илар! Скоро. Уже совсем скоро.

Илар солнечно улыбнулся, а мама нахмурилась.

— А теперь давайте-ка, рассказывайте вы. Что-то мне подсказывает, что разговор будет долгим.

Мама до странного быстро поверила в наш рассказ. На убеждение ушло всего-то часов пять и несколько рюмок коньяка, который для особого случая хранился в буфете. Но в целом, все прошло лучше, чем я ожидала. Мама даже прониклась к Илару и, оставшись с ним один на один, начала расспрашивать «не обижает ли тебя Машенька и хорошо ли кормит, а то ты слишком какой-то худой».

В тот день, как и в следующий, мы не вернулись в Аренцию. Я успела ужасно соскучиться по маме, да и Илар был рад увидеть новый для него мир, в один момент превратившись из степенного разумного короля в любопытного ребенка, впервые оказавшегося в парке аттракционов."

"— Это ведь чудо, Маша! — говорил он. — Я всю жизнь думал, что мир один, а их как минимум два.