На волоске

Ворота на задний двор, где сейчас, скорее всего, возился с ягнятами Парамай, были приоткрыты. И я снова не увидела в щель старика, о котором думала постоянно. Выход через эти ворота был самым безопасным. Те поля, куда мы с дедом ходили, тянулись далеко, никаких собак у них нет, да и стадо на ночь чаще всего приходило в загон.

Если стадо оставалось на полях, за ним смотрели эти самые балайцы. Но можно было пробраться в любом случае. Я видела место, где они ночуют возле стада. Правда вдали, но все же. Их шалаш стоит слева от поля, а еще левее течет река. Достаточно полноводная, и, скорее всего, впадает она в море или в озеро. Если проходить поля по правой границе, ближе к лесу, они даже и не чухнут. Овцы могут и заблеять. Они те еще паникеры, но, как только мы их минуем, они замолчат.

Фалея держит только служанок, часть из которых ей преданы, а еще вернее, приехали с ней из ее дома. Папаша же не мог отправить свою кровиночку жить без поддержки. Мужчин-рабов здесь за мужчин не считают, а бежать они не могут, потому что первый же встречный узнает в нем раба. Да и кто знает, что тут у них на улице?

Вечером я должна была посидеть в засаде. В надежде на то, что встречу Лафата. Что-то подсказывало мне, что он часто наведывался сюда во двор, только зачем? Я не знала, используют его в роли пастуха или он закреплен за кухней и двором. Так я могла и вовсе не увидеть его больше здесь. Только от него я могла что-то узнать о жизни за этим забором.

Два вечера я просидела «в засаде» впустую. Пару раз проходили служанки, причем, одна из них на цыпочках подходила к нашему с Критой домику и прикладывалась ухом к двери. Их кожаные тапочки позволяли ходить совершенно бесшумно, как, впрочем, и мои сапоги. Лафата не было.

Спала я часа по четыре, так как утром раньше всех спешила к душу, где только утром всегда была полная бочка воды. Кто-то же ее наполнял или заменял! Суетящиеся возле печи служанки не обращали на меня внимания. Они выпекали хлеб.

На третью ночь я уже отчаялась встретить хоть кого-то кроме служанок, но тихий кашель возле калитки, что делила наш двор с туалетом и душем, явно был мужским. Легкие шаги направлялись в мою сторону, и я вышла из кустов раньше, чем этот человек мог бы увидеть, откуда я взялась. Я могла идти в туалет, к кухне за водой или в душ, чего, конечно, здесь никто не делал.

— Хэ, - выдох мужчины был похож на испуг, и когда он повернулся ко мне, я поняла, что это не тот, кого я ожидала.

— Напугала? Я не хотела, - улыбнувшись, шепнула я и медленно направилась в сторону туалета.

— Да, ночью здесь никто не ходит, - он прошептал в ответ и как будто пошел следом за мной, но остановился.

— Где Лафат? – решившись на вопрос прошептала я и обернулась.

— Зачем Лафат? – удивление на лице такого же лысого мужчины было неподдельным.