«Волос ангела»

Будет опять по-старому — одна игра, а не будет, впрочем, это маловероятный вариант, — придется обеспечить почву тем, кто придет следом за вами. Не волнуйтесь, у вас будет все, чтобы спокойно выждать. Но потом… Может быть, выпьем по рюмке коньяка? Нет? Ну как хотите, не смею настаивать. Так вот, потом надо будет наладить развертывание работы для обеспечения интересов разведки нашей Империи. Сейчас этим будут заниматься другие, а вам — ждать, ждать и ждать, глубоко внедрившись, ни во что не вмешиваясь, ждать моего сигнала. У меня есть одна интересная идея, думаю, вы сможете ее оценить по достоинству. И знаете, что меня навело на эту мысль? Ваш рассказ о воровской пилке — «волосе ангела». Не удивляйтесь, я прекрасно помню наш с вами разговор, состоявшийся два года назад, как и все другие встречи. Распилить большевистский режим изнутри! Правда, неплохо?

— Возможно, — холодно отозвался гость, — но я не знаю сути операции.

— Э-э, всему свое время, мой друг, всему свое время. Давайте все же выпьем по рюмке, хотя бы за мой отъезд.

Хозяин встал, подошел к стенному шкафу, достал бутылку коньяка, рюмки, тарелки с заранее приготовленными бутербродами. Быстро все перенес на стол, расставил, небрежно сдвинув в сторону бумаги, налил.

— Выпьем и закусим. Говорят, Николай Романов, последний самодержец, обожал коньяк. Ну, ваше здоровье, мой друг…

— Насчет коньяка не знаю, а вот выпить он любил, это точно. Даже имел дежурного генерала для нужд совместной выпивки… — гость поставил пустую рюмку. — Расскажите подробнее о вашей идее.

— Стоит ли? — хозяин снова наполнил рюмки. — Время осуществлять ее пока еще не пришло. Могу сказать одно — не теряйте связи с вашими подопечными, которым поручали похищение реликвий из Казанского собора. Они, эти люди, никогда не будут на стороне большевиков, а значит, весьма могут пригодиться нам. Не мелочь, конечно, а те из них, кто приказывает другим.

— Ну и чудесно. — Хозяин вытянул за цепочку из жилетного кармана ключ от ящиков стола, открыл один, положил перед гостем паспорт. — Вот, мой друг, теперь вы Базырев Юрий Сергеевич, к воинской службе по слабости здоровья не годный, из мещан, православного вероисповедания. Кстати, не забыли, как я называл вас, когда вы в юности занимались востоковедением? Помните, шумеры, Вавилон, глиняные таблички?

— Саггиль-кина-уббид, заклинатель, благословляющий Бога и царя, — усмехнувшись, чуть нараспев проговорил гость. — Даже не верится, что все это было.

— Браво, мой друг! Отличная память. Учтите, о том, что вы теперь Базырев, буду знать только я, не считая тех, кому это положено знать в нашей Империи. Когда к вам придет от меня человек, он назовет вас именем заклинателя Саггиля-кина-уббида.