Волонтеры вечности

 — Сэр Макс, она мне всю дорогу покоя не давала, скажите хоть вы ей, что быстрее никак было нельзя!

— Если вы думаете, что я — крупный специалист в области оптимальных скоростей пеших переходов живых мертвецов, вы здорово ошибаетесь, господа! Вы что, полагаете, что со мной такие вещи каждую дюжину дней случаются? — сонно проворчал я, нашаривая в кармане бутылочку со спасительным бальзамом и с отвращением оглядываясь на бредущую за нами ужасающую процессию. — Никто не отстал? А то бегай потом за ним по проселочным дорогам!

— Никто не отстал, сэр Макс, я всю дорогу на них смотрел, — успокоил меня Шихола.

— Всю дорогу? Бедняга! — искренне посочувствовал я. — Могли бы все-таки иногда отворачиваться… Я — ваш вечный должник, Шихола!

— Ну иногда я отворачивался, ненадолго, конечно, — признался капитан.

— И правильно делали. Так и с ума сойти недолго… Как дела, Морган Младший? — Я положил руку на круглое плечо своего героического «летописца».

— Статья уже готова, все могут расслабиться! — весело отчитался Андэ. — Почитаете? Вы впилите, Макс, я уверен!

— Еще бы! — прыснула Меламори. — После такой статьи нам с тобой поставят по памятнику, Макс! Тебе побольше, мне — поменьше… Ну а самый большой — сэру Андэ, разумеется! Так что памятник Гуригу VII придется переносить куда-нибудь на задворки: он не потянет!.. Я правильно «впилила», сэр Андэ?

— Да, девочка все впиливает! — печально восхитился Андэ.

Скорее всего, он обращался не к кому-то из нас, а к лучшему из собеседников — к себе, любимому.

— Ну и как? — спросил я у Меламори. — Это можно публиковать?

— Еще бы! Не «можно», а нужно… Разумеется, после того как сэр Рогро уберет оттуда несколько рискованных пассажей насчет нежелания полицейских лезть в овраг. А он их непременно уберет, гарантирую! Это, конечно, чистая правда, но ребят можно понять. И, потом, они же все-таки туда полезли, а это дорогого стоит! Я бы, например, ни за что не решилась. Нужно быть великодушнее к людям, сэр Андэ! Все мы, в сущности, такие хрупкие конструкции…

Андэ пробурчал под нос что-то неразборчивое. Лейтенант Камши покосился на него с явным неодобрением, но промолчал.

— Ничего! — сказал я. — Великодушие — дело наживное, поскольку является прямым следствием приятно проживаемой жизни. А у Андэ в этом плане все пока впереди, насколько я понимаю… — я похлопал его по плечу. — Не переживай, герой! Если леди Меламори довольна, я и читать ничего не буду. Потом прочту в газете, это приятнее!

— Да ладно! Могли бы и сейчас почитать, ничего страшного! — огрызнулся он. И тут же сменил ворчливую интонацию на восторженную. — А лихо вы там зажигали, Макс! Все герои древности могут откусить! Вы сами не впиливаете, как это было лихо!

— Я врубаюсь.