На волнах оригами

Во всем виноват тот чертов поцелуй, который Матвей, человек, в общем-то, не слишком сентиментальный, помнил до сих пор. Два поцелуя с Ниночкой – в подъезде и около бара разбудили это воспоминание, и теперь Матвей хотел бы получить от Журавля нечто большее. Да и дядя его был не против возможных отношений между племянником и крестницей. Даже Виктор Андреевич против почти не был – по крайней мере, не обзывал Матвея последними словами и даже пару раз похвалил за деловую хватку. Конечно, все подпортило заявление мстительной девчонки, что Матвей к ней приставал, когда напился – так она свела с ним счеты за ту небольшую шутку, и дядя имел с ним долгий и не слишком приятный разговор, в ходе которого Матвей пытался объяснить, что Ниночка лжет. Но, вроде бы сейчас, когда прошла пара месяцев, дядя успокоился. И сам молодой человек, возмущенный такой наглостью, – тоже.

Зачем Матвей согласился на предложение Ниночки, которая недавно позвонила ему неожиданно и пригласила на «серьезный разговор», он и сам не до конца понимал. Наверное, все из-за той же симпатии, которую он к ней испытывал. К тому же ему было интересно, что затеяла эта лиса, как в шутку прозвал ее крестный. Просьба Ниночки была интересной – она, вдруг став милой и заботливой, предложила обмен: Матвей едет вместе с ней в Москву в качестве сопровождающего, а она, так и быть, поиграет роль его девушки перед друзьями. О том, нужно ли это самому Матвею, Нинка и не спрашивала даже, явно уверенная в том, что от ее предложения тот не откажется.

– Год, – тотчас нашелся Матвей, которому все это казалось дико забавным. К тому же столицу в ближайшие дни он и так планировал посетить по делам.

– Что – год? – спросила Ниночка, в голубых красивых глазах которой светилось безграничное терпение."

"– Абонемент, – с улыбкой пояснил ей Матвей. – Мы пользуемся друг другом год, неограниченное количество раз. Я буду сопровождать тебя, куда тебе понадобится и сколько, а ты – играть роль моей девушки на тех же условиях.

Хорошенькое личико девушки скривилось – маска ангела слетела.

– Что же я слышу? – спросила она противным голосом. – Что за треск раздается? Это же твоя харя трещит!

– Тебе кажется, – покачал головой молодой человек, в который раз поражаясь ее актерским способностям. Ну и девушка!

– Это тебе кажется. По морде вон уже трещины ползут, – мрачно заявила Журавль. – Полгода.

– Девять месяцев, – любил торговаться Матвей. Была в нем все-таки деловая жилка.

Нина одарила его еще более мрачным взглядом.

– Пять месяцев.

– Восемь.

– Четыре.

– Ты странно торгуешься, – пожал плечами парень.

– А ты вообще с приветом, но я же молчу, – парировала Нинка.

– Ну что же, тогда я, наверное, пойду, – поднялся на ноги Матвей.