На волнах оригами

Гитарист словно все ямы и кочки на дороге собрал. Если бы не высокая подвеска, им бы явно пришлось туго.

Синеволосый оглушительно расхохотался, не боясь разбудить Нинку, волосы которой машинально гладил, сам этого не замечая.

– А права как получил? – заинтересовался он.

– За меня Филиппок сдал, – жизнерадостно отвечал Рэн. Брат, в отличие от него, водил аккуратно и тихо, не нарушая правил и не превышая скорости. – С первого раза, удачливый ублюдок.

Парни, болтая, поехали дальше. И Келла не раз и не два ловил себя на довольно странных мыслях. Ему даже пришло в голову, что сейчас он сможет отомстить ей за все унижения и за те пощечины. Скажем, разденет ее, уложит в кровать и сделает улетные горячие фоточки, а потом будет шантажировать ее ими. Или утром с довольной лыбой скажет, что им с Рэном безумно понравилась ночь с ней, заводной девочкой. Или…

Однако едва только Келла переводил взгляд на мирно спящую Ниночку, все эти нехорошие мысли мигом испарялись из его головы, оставляя лишь странную болезненную нежность, которую парень совершенно не хотел признавать и сам себе внушал, что это жалость. А когда Нина вдруг что-то пробормотала тихо – что-то, весьма напоминающее его настоящее имя, синеволосый вдруг точно понял, что никаких гадостей этой девушке сделать не сможет. И ему еще больше захотелось узнать, что за урод приставал к ней, а потом найти и поучить его хорошим манерам.

Когда они добрались до дома Келлы, и автомобиль только-только затормозил, синеволосый выдал:

– Я передумал.

– Чего? – удивился гитарист НК. – Что ты там передумал?

– Не хочу ее к себе домой.

– Капризничать изволил? – рассердился Рэн.

– Нет, – мотнул головой Келла. – Просто… Не надо ее ко мне.

– А-а-а, – догадался друг и понимающе кивнул. – Боишься, что не выдержишь и продолжишь дело того чела, который на малышке платьице порвал?

– Типа того, – криво усмехнулся Келла, хотя боялся он совершенно не этого.

Он еще все-таки был – как сам считал – в добром здравии, дабы контролировать свои поступки и желания. Опасался он совершенно другого. Того, что останься с ним на всю оставшуюся ночь эта ведьма, она окончательно околдует его. А просить прощения и все такое он не намерен. Он не тряпка. Не подкаблучник. И не даст Королеве больше унижать себя.

– И куда мы ее денем? – спросил Рэн.

– Давай, в парке оставим на лавке, – предложил Келла, мотнув головой влево – слева от жилого комплекса как раз находился парк с высокими деревьями и многочисленными дорожками. В ночи он казался черным и зловещим.

– Ты дурак, Синий? – внимательно посмотрел на него друг. – Забавная, конечно, месть. Но ее там, по-моему, местные гоп-стоперы не только обчистят.

– Твоя правда, – вынужден был признать барабанщик.