На волнах оригами

– Я так ментам говорю, – хмыкнул необидчивый Рэн, прилично разгоняясь по свободной в темное время суток дороге.

– Плевать, что и кому ты говоришь, – отмахнулся Келла, который чувствовал себя крайне странно. – Просто не угробь меня и Королеву.

– Ты меня пугаешь, – сообщил ему Рэн.

Казалось, он отлично понимал, что чувствует его друг и коллега, однако состояние Нины его совершенно не трогало – и дело было не в том, что один из гитаристов «На краю» был черствым, жестким человеком. Просто он видел куда более страшные вещи – действительно страшные, а потому обладал толстой шкурой и иногда казался кому-то бездушной сволочью. Его не трогали бездомные щенки, душу не щемило при просмотре слезливых фильмов, он принципиально не подавал милостыню, считая это полным разводом. Рэн любил циничные шуточки, черный юмор и отлично чувствовал себя за маской парня-рубахи с веселым нравом и позитивным драйвовым настроем. Впрочем, отчасти он таким и был."

"– Я сам себя пугаю, – нахмурившись, признался Келла, все-таки разрешив себе прикоснуться к лицу спящей Ниночки – убрал прядь волос. По пальцам словно током ударило, и парень мысленно выругался. Ему дико не нравилась собственная реакция на эту стерву.

Почему женская беззащитность так сильна?

– Любовь и все дела? – спросил Рэн, и хотя голос его звучал весело, как обычно, по-разгильдяйски, карие глаза были серьезными.

– Какая любовь? – поморщился Келла, с трудом подавляя в себе вполне естественное желание поцеловать девушку – его останавливало только то, что она спала. Приоткрытые губы казались соблазнительными.

– А что же? – полюбопытствовал Рэн.

– Она же Демоница. Естественно, одержимость, – буркнул барабанщик.

– Что мне нравится в нашем дядюшке Келле, так это то, что он не врет себе, – хмыкнул Рэн, лихо крутанув баранку и едва ли не дрифтуя.

– Скотина, я сейчас сам за баранку сяду, – прошипел синеволосый зло.

– Сиди ровно со своей царевной, – весело отвечал Рэн.

Однако никуда сесть ему не удалось – за очередным поворотом их остановили удобно спрятавшиеся в кустах представители правопорядка.

– Засада, – огорчился Рэн и, не дожидаясь, пока инспектор подойдет к машине, вылез на улицу с документами.

– Придурок, – проворчал Келла и перевел взгляд на лежащую на его коленях Нинку. Во сне она была настоящим белокурым ангелом.

Он зачарованно смотрел на тонкое спокойное лицо, на разметавшиеся светлые волосы, не в силах оторвать взор. Тот, правда, как-то быстро переместился куда-то в район разодранного на груди платья, скрепленного булавкой, а после – на соблазнительный вырез на бедре. Келла провел рукой по этому самому разрезу, касаясь загорелой кожи кончиками пальцев, и отчего-то плотоядно улыбнулся.