На волнах оригами

– Ты такой милый после душа, – сонно захихикала я, положив голову ему на колени. – Смешной, – и, протянув руку вверх, я дотронулась до его светлых прядей.

– Ты хочешь спать? – заглянул он мне в лицо. Глаза у меня действительно слипались.

– Нет, – замотала я головой. Какое спать, если это наши последние часы вместе?!

Мы расположились на диване с бокалами в руках, Антон включил фильм – старую французскую комедию, которую мы почти не смотрели, разговаривая и целуясь, и я сама не заметила, как все-таки стала засыпать.

– Катя? – шепотом позвал меня парень, когда я уже закрыла глаза. Мне показалось, Тропинин сейчас скажет что-нибудь такое, что заставит мою душу перевернуться или расколоться надвое, но он был в своем репертуаре.

– Мне кажется, у тебя рубашка расстегнулась, – поведал Антон насмешливо. Я тут же нехотя приподнялась и смущенно провела рукой по застегнутым, конечно же, пуговицам.

– Очень умно, – буркнула я, вновь кладя голову ему на плечо. И все-таки его плечо самое удобное в мире. Это я поняла еще тогда, когда впервые побывала с Антоном в кинотеатре.

Он провел ладонью по моим волосам.

– Я действительно хочу доказать тебе, что не так безнадежен, как ты думаешь. Поняла меня?

– Это прозвучало, как обвинение. Днем я была уверена в своем выборе. А сейчас боюсь, – призналась я, слыша, как в окно бьется ставший неистовым ветер.

– Чего? – Кей так еще и не закрыл своих глаз, а все глядел в потолок.

– Того, что я сделала неправильный выбор. Или что меня будут осуждать. Или что я причиню кому-то боль. Тебе причиню.

Мстить ему не хотелось. Боль за боль – разве в этом смысл любви?

Любовь – это прощение.

– Не думай об этом, Катя. Твоя судьба – это череда только твоих решений, и ты вольна распоряжаться ею так, как ты того желаешь. Это твоя свобода. И это твоя жизнь, – уверенно отозвался Кей. – Всего несколько недель прошло, а я понял одну важную вещь. – И, не дожидаясь, когда я спрошу, что это за вещь, он сказал тихо: – Я приму любой твой выбор.

Я ничего не ответила и отвернулась, чтобы Антон не видел затаившихся в уголках глаз слез.

Уснули мы незаметно.

* * *От Кати Нина Журавль возвращалась в ярости.

Нет, виной тому была, естественно, не подруга и даже не ее новоприобретенный парень, которому хотелось пинцетом выдернуть волосы на голове, а после натереть сверкающую лысинку перцовкой. Все дело было в синеволосом музыканте, которого с легкой руки Ниночка прозвала Синильным рылом.

Ей казалось, что весь тот огонь, который пылал в ее душе после предательства Келлы, она погасила в теплом море, плавая ночью под тусклыми звездами. Но это была лишь иллюзия, в которую она по глупости своей и поверила.

Нина и сама не ожидала, что неожиданная встреча поднимают в ее душе такую бурю.