На волнах оригами

А когда все-таки дождался, оказался на лестничной клетке, то судьба столкнула его с Кеем собственной персоной.

Тот моментально признал в Валерии того самого человека, который прятал от него Катю и который угостил бутылкой по голове его друга. Слово за слово, и парни зацепились друг за друга. Кей находился под некоторым влиянием алкогольных напитков, Валерий был зол из-за того, что вынужден был прятаться от бабки.

– Надеюсь, что больше не увижу тебя около моей девушки, – серьезно сказал ему Антон. После часа объятий и поцелуев он находился в весьма неопределенном состоянии, которое требовало эмоционального выхода. Набить кому-нибудь морду было неплохим вариантом.

– Надеюсь, я тебя самого больше никогда не увижу, рок, мать его, стар, – огрызнулся Валерий, готовый, если надо, дать отпор.

Зря он, что ли, ходил в качалку и специально занимался с тренером по единоборству, дабы стать Ниночкиным идеалом?

Антон нехорошо улыбнулся. И Валерий, уже готовый дать ему в бубен, вдруг понял, что если сейчас они начнут тут свои разборки, чутко реагирующая на посторонние звуки Семеновна проснется и прильнет к двери. Быть замеченным Настиной бабкой ему совершенно не хотелось, а потому он попытался уговорить беловолосого психа остановиться. Тот прижал его к стене. Валерий вновь попытался объяснить, что здесь и сейчас разборок устраивать не нужно. А потом не вовремя приехали Ниночка с двумя мордоворотами и незнакомая девица в пошлом облачении – такие бабе-яге никогда не нравились.

– Давайте не будем устраивать здесь сцен, – с опаской глянул Валерий на дверь Настиной квартиры. Расстегнутая ширинка если и смутила его, то только из-за Ниночки, которая заливалась громким звонким смехом. Ее присутствие вообще его смущало.

– Я тебя на скотобойню отведу, – пообещал ему Келла весело. – Ну что, Кеич, надерем ему задницу вместе?

Вместо ответа тот лишь загадочно улыбнулся.

– Можно, мы с моей девушкой в квартиру пройдем, а вы делайте, что хотите? – спросил Матвей, которого забавляла ситуация.

– Заткнись, – не выдержал синеволосый, бросив на противного мажора агрессивный взгляд. Честно говоря, ему бы он вмазал с куда большим удовольствием, чем бабе-яге. – И проваливай.

Нинка, услышав это, перестала смеяться, едва не взрываясь от злости.

– Пойдем, милый, – царственно цапнула она Матвея под руку. – Нас это не касается – мужские треугольники, – уточнила она.

– Да, мы с тобой под радужными флагами не ходим, – усмехнулся тот и поцеловал белокурую девушку в щеку.

На него тотчас пристально уставились три весьма недобрых молодых человека, позабыв о распрях между собой. Каждый из них счел сей намек за оскорбление. Кажется, назревал новый по своим масштабам конфликт.