На волнах оригами

Ну, по крайней мере, начинаю, но тебе это знать не обязательно, парень.

Кейтон улыбнулся. Кирилла едва ли не перекосило.

– Ему много кто верил."

"– Алина? – напрямую спросила я, отчего-то и сама заводясь. – Он ей – тоже.

– Не стоит говорить о том, чего не знаешь, – не понравилось Кириллу, что я упоминаю имя Лесковой.

– А твоя невеста Дина все знает? О том, как ты славно проводишь время с Алиной? – тотчас спросил Антон. – Как она тебе?

– Захлопни грязную пасть, придурок.

– Ты бесишься, малышка, потому что приходится подбирать за мной?

– Ты ответишь за свои слова.

– Не я один.

Олег Иванович только изумленно смотрел на сыновей. Наверное, они бы и дальше ругались, но он вновь прекратил ссору и опять принялся отчитывать.

– И старайтесь не ссориться, когда я рядом, – объявил он устало в конце концов. – Изменить свое решение о наследстве я всегда смогу.

– Мне ничего не надо, – в два голоса заявили братья и вновь с ненавистью уставились друг на друга. Они, честно говоря, напоминал мне двух школьников, которые все время что-то не могут поделить. Это было смешно и печально одновременно.

– Раз ничего не надо, – рассердился почему-то Олег Иванович, – я, мать вашу, все деньги отдам государству. Не цените мой труд?

– Да подавись всем! – вспыхнул Кирилл.

Его гнев делал совсем другим, нежели Антона. Искажал черты лица, когда как его брат мог выглядеть совершенно спокойным, даже если был в ярости.

– Мы с мамой имеем достаточно средств. До свидания. Прошу прощения, что помещал вашему чаепитию, – и он просто-напросто вылетел из гостиной. Секунд через двадцать хлопнула входная дверь.

– Сейчас вернусь, – скрылся на балконе и Антон. Ушел успокаиваться – курить.

Олег Иванович прикрыл глаза.

– Прошу простить, Катя. Эти двое с детства мотают мне нервы. Когда были маленькие, так хорошо дружили. А сейчас… Что ж, может быть, еще вина?

Мне оставалось лишь согласно кивнуть.

* * *Кирилл Тропинин мрачно смотрел на собственное отражение в лифте. Зеркала никогда не казались ему чем-то особенным – ведь с детства он привык смотреть на самого себя и без их помощи. Только если тогда он гордился, что у него есть собственная копия, то сейчас ему от этой копии было тошно.

Вот урод, а!

Еще и отмазался. Остался чистым.

Отражение улыбнулось: противно, ехидно. Или показалось?

Кирилл резко отвернулся. Девушка, едущая с ним в лифте, изумленно на него посмотрела.

Когда-то в детстве они с братом были неразлейвода. Но все поменялось. Сейчас стоило им увидеть друг друга, как они оба закипали. Хорошо еще, что встречались не часто – Кирилл теперь жил в другом месте.