На волнах оригами

 – Катя! У тебя стакан пуст, черт, что мы за мудаки! Одна гостья, и то не можем поухаживать за ней нормально! Что будешь пить? Извини, какао нет, – он засмеялся, довольный собственной шуткой. – Кстати, Тоха скоро придет. Они там с Иванычем, – назвал он по отчеству продюсера, – решат кое-что, и он придет.

– А Келла где? – удивилась я.

– За установкой. Репетирует. Лажал много, прогоняет еще раз. Злой сегодня, – поведал мне весьма разговорчивый Рэн. – Но он хотя бы не перманентно злой. Кей злой всегда.

И они с близнецом вновь стали жаловаться, что лидер их общей группы посуровел, чересчур серьезно стал относиться к репетициям и даже как-то едва не подрался с опоздавшим синеволосым раздолбаем Келлой, непонятно где проводившим ночь. Они так увлеклись, что не заметили, как Кей, собственно, и пришел. Он стоял около лестницы, слушал, хмурился, но молчал, демонстративно изучая наушники, которые были в его руках, и изредка кидая в нашу сторону нелюбезные взгляды.

– Кей озверел, Катя, – говорил Филипп, не отрывая взгляда от любимой гитары. – Печально, но факт.

Рэн захохотал и заявил, нагло лыбясь, что во всем виноваты женщины.

– Вы – индикатор настроения любого мужика, – сказал он, подкидывая в руке мобильник, правда, не свой новенький смартфон, а смартфон близнеца, который пока что не видел этого безобразия, отдав все свое внимание гитаре.

– Какие еще женщины виноваты? – дернуло спросить меня у Рэна, на что черноволосый гитарист тут же хитро подмигнул и ответил:

– А ты подумай, подруга. Виноваты хорошие девочки. Не дают мальчи… – тут черноволосый гитарист, наконец, поймал на себе задумчиво-предупредительный взгляд подошедшего к нам Кея и добавил поспешно: – э-э-э покоя не дают. Вот Тоха и злится на всех. Все у него виноваты! Да, Тоха? Зато у нашего певуна открылось просто второе дыхание!

– Сублимация, – сказал всего лишь одно слово Арин, и это вызвало дружный ржач у всех, кроме, разумеется, Тохи. Хотя, мне кажется, он больше делал вид, что ему не смешно – я видела, как подрагивают его губы.

Тропинин любезно попросил друга заткнуться и не распахивать свою пасть по поводу и без, а после увел меня на крышу, где, смерив тяжелым взглядом, попросил больше не слушать придурков. Чтобы закрепить согласие, беловолосый посадил меня на широкие перила – дождь временно прекратился, встал напротив и не смог не сделать свою любимую штуку под названием «поцелуй»."

"С момента встречи у бабы-яги он постоянно приучал меня к себе с помощью прикосновений, и, надо сказать, у него это здорово получалось, как у профессионального дрессировщика, которого безмерно обожали все звери. Бабочки не стали исключением.

Близнецы поднялись следом за нами, и Рэн заявил, что Кей – пропащий человек, а Фил сказал, что мы смотримся очень мило.