На волнах оригами

Братья были не слишком высоки и худы, однако меня всегда удивляло, какие большие у обоих ладони – узкие, с длинными пальцами, выпирающими костяшками. Сразу видно – гитаристы.

– Зови меня господином Романтиком, увалень, – отозвался Фил.

– Твои слова попахивают БДСМ. Я в такие игры не играю, – громко объявил Рэн и широко улыбнулся мне:

– О-о-о, салют, хорошая девочка Катя! Рад тебя видеть! Скажу тебе прямо – круто видеть человека, который может обуздать нашу певичку, – весьма фривольно выразился он об Антоне, но меня это рассмешило. Слышал бы это «певичка», наверное, разозлился бы.

Рэн уселся на ручку моего кресла и дружески положил мне руку на плечо:"

"– Официальная жалоба – твой друг совсем осатанел, Кать, – объявил он весело. – Усмири его, а? Я не такой робот, как Тоха. Иногда мне надо спать.

Фил бодро закивал, подтверждая каждое слово брата.

– Желательно с прекрасной девушкой, – продолжил Рэн.

– У тебя все мысли только о девушках, – подколол его брат.

Рэн изловчился и выхватил из его пальцев бокал с колой.

– Отдай! – заорал Фил. – Это последняя бутылка была!

– Купишь еще, – залпом допил газированную воду Рэн и критически оглядел Филиппа:

– Ты опять оделся, как я!

Близнецы действительно оба были облачены в черные рубашки без рукавов и с заклепками и в джинсовые бриджи. На ногах у обоих виднелись «конверсы». Только вот у Фила татуировок не было, а одну из ног Рэна украшало цветное тату в стимпансковском стиле. Оно обхватывало жилистую икру, и замысловатый узор доходил до самого колена, теряясь под джинсовой тканью.

– Это ты оделся, как я, – ничуть не смутился Фил. Подобные перепалки были для этих двоих не редкостью.

Рэн ответил непечатными словами.

– Закрой жало, друг мой, – посоветовал ему брат. – Тут девушка.

– Малыш, прикрой свои очаровательные ушки, – обратился ко мне Рэн.

Я только улыбнулась в ответ. За близнецами интересно было наблюдать.

– Заколку нацепил, как девчонка, а! – содрал Рэн с приглаженных назад волос брата мужской черный ободок-пружинку. – Стыдно, чувак.

– Стыдно, когда ты – свинья, – с великим достоинством произнес Филипп. – Верни.

С мерзкой улыбочкой черноволосый гитарист откинул ободок в соседнее пустое кресло, качая головой, мол, мой брат совсем «не алле», носит девчачьи украшения. Фил тотчас нацепил ободок обратно.

– Игореша, веди себя достойно.

– Не называй меня Игорешей! – тотчас вспылил Рэн.

– Я же не виноват, что родители дали мне красивое имя, а тебя назвали как попало, – пожал плечами Филипп.

Плечи у него были не самыми широкими для мужчины, однако и Филипп, и Рэн были по-своему симпатичны.

Подвижный, проворный Рэн привлекал внимание беззаботной улыбкой, бесшабашностью и драйвом, который горел в карих, с хитринкой, глазах.