Жатва душ 3. Вторая волна

По всему выходило, что шансов мало — неясно ни куда бежать, ни сколько их, да и сколько времени у меня будет, когда я использую талант. Если специально подставиться под выстрел, то может времени и хватит, но…

С мысли сбил властный крик на английском:

— Наружу! Быстро! Будешь живой! Руки — голова!

Следом донесся возглас на незнакомом языке, и стало ясно, что это не Папаша.

— Это мои люди! — воскликнул Эдрик. — Филиппинцы! Из моей деревни! Деннис, я пойду?

Я испытал облегчение, но радоваться было рано.

— Иди. Помнишь, что нельзя говорить, кто я и что умею?

— Не скажу, — заверил он меня.

Эдрик выскочил из машины, потрясая ружьем, и затараторил что-то на своем.

Ему ответили, как мне показалось, настороженно. Парнишка замахал руками, указывая на автовышку, потом чиркнул себя по горлу и сделал жест, будто выкручивает белье или сворачивает шею цыпленку.

Было неприятно сидеть и ждать, пока подросток ведет переговоры. Будто за его спиной прячемся.

Чтобы в «Фаве» не нервничали, я связался с Сергеичем:

— Прием! Это филиппинцы. Сидите в салоне, но будьте готовы драпать. Прием.

— Понял. Отбой! — радостно воскликнул Сергеич, но я успел услышать «Йес!» от Макса.

Немудрено, что они радовались — Папаша с радостью порежет нас на лоскуты. Меня — за сестру и статус чистильщика, а тех двоих — за украденный контейнер.

Мне и самому стало полегче, все-таки сейчас был не самый подходящий момент для прямого противостояния с Папашей. Судя по напряженности диалога, беседа у Эдрика с земляками не клеилась. Я вслушивался в разговор, надеясь услышать знакомые слова, но филиппинский был совсем чужим языком. Одно только слово звучало чаще других: «пьюти».

— Деннис! — позвал меня Эдрик и сделал приглашающий жест.

— Вылезти из машины? — переспросил я. — Зачем?

— Не доверяют, — объяснил Эдрик. — Не любят чужих. Говорят, от белых только беды. У них три человек бежать от Папаша. Они тебя узнавать. Если узнать, хорошо.

— Сколько их? — спросил я, медленно покидая салон и поднимая руки. — Скажи, чтобы их главный сделал так же.

Крош собрался идти со мной, но Карина его забрала и прижала к себе.

Донеслись голоса. Даже если филиппинцы, которые дали деру на море, меня видели, то сейчас точно не узнают — я покрыт мазутом, присохшей кровью грибника с амбалом и слизью.

— Скажи, что мы враги Папаши.

— Сказал уже, — откликнулся Эдрик.

Навстречу мне из леса вышел невысокий узкоплечий мужчина лет сорока, с жиденькой черной бородкой, на которую словно нанесли два серебристо-седых вертикальных штриха — от уголков губ вниз.

Еще один возрастной мужчина, который «выздоровел весь».