Жатва душ 3. Вторая волна

— А выживание этично? — парировала она. — Я просто помогу им увидеть друг в друге соратников, а не конкурентов. Поверь, после того, что я пережила у Папаши…

Она замолчала, и я не стал давить. Что бы там ни было, она явно не хотела об этом говорить. Пока не хотела. Я кивнул, соглашаясь с ее предложением, и мы разошлись.

Женщинам уступили диспетчерскую, мужики легли кто где. Я предпочел побыть в одиночестве и лег спать в джипе, загнав его в тенек и разложив кресло.

Поспать толком не удалось. Я ворочался, не в силах заснуть, да и сделать это при свете дня было непросто. Слишком много всего произошло. Битва с Папашей, смерть Карины, Маши, изгнание Тетыщи и Сергеича… В голове крутились лица погибших, их последние слова, взгляды. Хорошо, хоть дождь накрапывал, это успокаивало.

В стекло поскреблись, дверь приоткрылась и в салон скользнула Лиза.

— Не спится? — прошептала она, занимая соседнее кресло.

— Ты все сделал правильно, Ден. И с Тетыщей, и с Сергеичем. Это были единственно верные решения.

— Маша мертва из-за моего решения пощадить Бергмана.

— Маша мертва из-за своего решения защитить того, кого считала достойным защиты. — Лиза положила руку мне на грудь. — Хватит себя грызть. Лучше подумай о живых.

Ее рука скользнула ниже, и я перехватил ее запястье.

— Лиз, я не уверен, что это хорошая идея.

— А я уверена, — твердо сказала она и придвинулась ближе. Я почувствовал тепло ее тела. — Знаешь, что со мной делал Папаша? Запирал в клетке. Маленькой, тесной клетке, где нельзя было даже выпрямиться. Все ждал, когда я попрошусь стать его женщиной. Бзик у него был — важно было, чтобы я сама его захотела. А пока не захотела, он развлекался, но не так, как ты думаешь. Он просто смотрел. Часами смотрел, как я сижу скрюченная, и улыбался.

Я молчал, не зная, что сказать.

— А потом приходила Блессика и учила меня «правильному поведению». Электрошокером. Знаешь, сколько разрядов может выдержать человек, не теряя сознания? Я знаю. Точно.

— Так что, когда ты сомневаешься, правильно ли поступил с этими тварями, вспомни обо мне. И о других, кому повезло меньше.

Она поцеловала меня, и я перестал сопротивляться. Ее губы были горячими, требовательными, словно она пыталась вобрать в себя саму жизнь. Я ответил на поцелуй, притягивая ее ближе, чувствуя, как напряжение последних дней трансформируется во что-то иное, первобытное.

— Мне нужно почувствовать, что я живая, — прошептала она, покрывая поцелуями мою шею. — Что мы оба живые.

Я деактивировал доспехи, и ее руки скользнули под мою футболку. В полумраке ее глаза горели каким-то внутренним огнем, и я понял, что она права — нам обоим нужно было это. Нужно было забыть о смерти, крови и потерях хотя бы на час.

Перевернув ее на спину, я начал целовать ключицы, спускаясь ниже.