Агнесса среди волков

Наконец он нашел нужные слова:

— Агнесса, я не понимаю, как такая умная женщина, как вы, может вести себя так безрассудно…

Выслушав нотацию и клятвенно пообещав, что больше не совершу ни одного безрассудного поступка, я положила трубку на рычаг, улыбаясь во весь рот: что бы сказал Сережа, если бы узнал о моем визите к Дону?

А Марк, паршивец, в этот день так и не объявился.

ПСИХОАНАЛИЗ КАК ВЫСШАЯ СТУПЕНЬ МЕДИЦИНЫ

«Занимайся этой алкоголичкой», — сказал мне Юра, и я честно занималась. На следующий день Рафаил привез к Аргамаковым Семена Ароновича Дорфмана, известного психиатра, принадлежавшего к старой, ныне вымирающей профессорской гвардии. От самого его вида, от негромкого голоса и сдержанных манер так и веяло интеллигентностью. При самом богатом воображении трудно было себе представить большую противоположность Ирине Петровне, чем этот пожилой невысокий человек с палочкой. Основной его дар, по-моему, заключался в том, что он умел слушать. Говорил ли он с Виолеттой, с Аргамаковым, с Рафаилом или со мной — он говорил с нами как равный, и чувствовалось, что ему действительно интересны наши ответы. Меня он просто очаровал. Виолетта тоже к нему прониклась доверием и нормально с ним беседовала. А может, дело в том, что она уже вышла из того подавленно-злобного состояния, в котором находилась сразу после больницы.

Семен Аронович подтвердил правильность лечения, назначенного Виолетте Рафаилом, но добавил в схему еще кое-какие препараты, дорогие и редкие, как он пояснил Николаю Ильичу:

— Их надо еще поискать, может быть, даже отправлять курьера на Запад.

Когда Рафаил показал профессору рекомендации, оставленные Бориславской, он только поморщился и ничего не сказал. А на прямой вопрос Аргамакова, чем же все-таки больна его жена, ответил уклончиво:

— Не все ли равно, как это назвать? Дело не в диагнозе, а в лечении — а все депрессии, в общем, лечатся одинаково, — если врач хорошо чувствует состояние пациента. Вам повезло, Рафаил Израилевич обладает такой интуицией. — И отпустив этот комплимент Рафаилу, который даже зарделся от смущения, он продолжал: — Но в любом случае химия химией, но не стоит забывать и о психотерапии. Рафаил Израилевич — опытный психотерапевт, если рассматривать психотерапию в традиционном для нашей медицины смысле. Но Виолетта Дмитриевна пережила серьезную психологическую травму — мы о ней знаем — и, возможно, какие-то еще нервные стрессы, о которых она сама не помнит, но они сыграли свою роль в развитии ее заболевания. Поэтому я вам рекомендую параллельно обратиться к хорошему психоаналитику.