Агнесса среди волков

В конце концов мы договорились, что я поговорю с Юрой, и Сергей сам с ним свяжется. Зато о Миле я говорила совершенно свободно — ведь это не было связано ни с какими коммерческими секретами, а всего лишь с личной жизнью моего брата, а что может быть для него более ценным, чем жизнь обожаемой сестрички?

Да, Сергей отнесся ко всей ситуации весьма серьезно. Но я не хотела бы, чтобы люди из «Ксанта» знали, с кем я сегодня встречаюсь.

Я шла, оглядываясь через плечо чуть ли не каждую секунду. Еще немного такой жизни — и я стану настоящей невротичкой! Но улицы были пустынны, изредка мне встречалась старушка, возвращавшаяся из магазина с полной сумкой, да ярко одетые дети с ранцами спешили домой из школы. Ноги сами меня несли на улицу моего детства, мне показалось даже, что не нужно было заставлять Катю искать рыжего Генку, я бы сама нашла его дом по наитию.

Но, как оказалось, Генка все-таки переехал — от того типично замоскворецкого двухэтажного домика, где он когда-то жил, остался лишь фасад, а его семью переселили в близко стоящее здание сталинской постройки. Это я узнала уже от него самого. Накануне мы договорились встретиться с ним в том самом дворике, где жил когда-то Островский. Я обычно не опаздываю на деловые свидания — а это свидание было чисто деловым, — и было без пяти три, когда я подошла к месту встречи, но Генка уже меня ждал.

Он явно не ожидал встретить такую хорошо одетую и холеную даму, какой я ему показалась, и заметно оробел. На людей, которые меня знали когда-то, я произвожу именно такое впечатление — они меня часто просто не узнают. Я к этому привыкла — я здорово изменилась с юности, и, кажется, в лучшую сторону.

Генка же изменился мало, разве что волосы его уже не пылали огнем, а заметно потускнели. Генка — из тех людей, которые всегда хотят не быть, а казаться; в детские годы ему льстило мое внимание, ему нравилось, что на него обращает внимание девочка, хотя я относилась к нему в те давние времена только как к товарищу по проказам — я тогда презирала девичьи жеманные игры и предпочитала общаться с мальчишками. У меня на левой ладони до сих пор сохранился шрам: это во время игры в войну я бежала из плена и, выпрыгивая из разбитого окна полуразрушенного дома, сильно порезалась осколками стекла; Гена, который был со мной в одной команде, сиганул из окна вслед за мной, но ему повезло больше: он только поцарапался.

Теперь он как будто забыл о существовании разбитых окон и использует в качестве входа и выхода только двери, как и положено, правда, нередко вышибая их ногой.