Отбор для Короля волков

Лишь союз Волчьего сына и чародейки сможет привести в этот мир новое дитя, девочку, наделенную своими собственными чарами. Но такого союза не было уже сотни веков, ибо и те, и другие отравлены ненавистью. Нас предали собственные сестры. Отступницы извратили то, что было даровано, и теперь все мы прокляты. Помни, когда тысячи мертвых ведьм восстанут, лишь мечи, рожденные из молний смогут их остановить.

Взгляд чародейки остекленел и замер, устремленный в никуда. У Аглаи помутнело перед глазами. Все заволок странный туман, и ее окутала темнота.

Глава 17. Сватовство

Аглая с трудом открыла глаза. Голова раскалывалась от боли, а в ушах шумело. По спальне гулял жуткий сквозняк, от которого кожа покрылась мурашками.

Аглая резко села и поморщилась от пульсации в висках. Она лежала в своей кровати, в своей же комнате в крепости. Окно почему-то было широко распахнуто.

Вспомнив события вчерашнего дня, она тихонько застонала. От мысли, что придется разбираться, что из увиденного — сон, а что — явь, голова заболела еще сильнее.

Кажется, у нее начались самые настоящие галлюцинации.

Вот только одета она была в черную мужскую одежду, а на полу лежало несколько черных перьев.

Судя по всему, ночь в клане Кровавых Охотников ей не приснилась. Но как быть с тем, что она увидела, превратившись в ворона?

Аглая встала и поморщилась от легкой саднящей боли между ног. И принц, и их сумасшедшая ночь ей точно не привиделись. По всему телу растекались волны странного томления. Ее тело желало продолжения.

Но мозг отчаянно сопротивлялся. А еще в душе она жутко радовалась — смогла ускользнуть из-под носа лучших охотников. Ну что, Лазаж, какую историю ты теперь расскажешь?

И что придумает Коноган Белый Одуванчик в свое оправдание?

И как Волчий принц потащит ее на костер, если весь его непобедимый клан, не смог удержать ее?

Головная боль немного отступила. В приподнятом настроении Аглая быстро переоделась в красивое голубое платье. Сегодня можно не наряжаться в траурные одежды и не изображать из себя злобную Аглаиду."

"Аглая расправила складки тяжелой ткани. Неожиданно она почувствовала себя способной сразиться со всем миром. Может, дело в яркой одежде? Спереди ткань была бархатной и расшитой сверкающим бисером. Она перехватывалась на талии широким атласным поясом. Сзади материя была ажурной и ниспадала изящными волнами.

Аглая нравилась самой себе. Бисер сверкал, как вспышки молний на голубом просторе неба. Глаза горели, и на щеках почему-то был румянец.

Вот только шея с двух сторон оказалась изуродована яркими алыми отметинами и корочкой запекшейся крови. Как будто ее пытались обезглавить самыми жестокими способами.

Прикрыв волосами жуткого вида раны, Аглая вышла из спальни. Жутко хотелось есть.