Отбор для Короля волков

Дамазы погладил ее, а потом снова сжал и так в одном неспешном ритме. Погладил, сжал. Погладил, сжал. Аглая ощущала, как трется влажная ткань о лепестки плоти, как все горит от этого раздражения и сумасшедшего контакта.

— В-ваше Высочество?! — Василина чуть повысила голос.

— А?! Простите? — В осипшем голосе угадывалось рычание и раздражение.

Аглая наконец нашла в себе силы взглянуть на него. Она видела лишь по-настоящему звериный профиль. Острые четкие линии, резкие и волевые. Раздувающиеся от тяжелого дыхания крылья прямого носа, сосредоточенно сжатые челюсти, ходящие туда-сюда желваки.

— Я… я спрашивала, когда мы узнаем о решении Его Величества? Кому из Невест повезло остаться в Отборе?

Аглая закусила губу, когда ладонь между ее ног сжалась сильнее в грубом собственническом жесте.

Голос Дамазы звучал еще ниже, утробно. Как будто бы зверь внезапно научился говорить. Он уже освоил многие слова, но речь все еще дается ему с трудом.

Дамазы даже не пытался скрыть раздражения:

— Вон сидит Его Величество. Можете спросить его о принятом решении.

Аглая испытала странное удовольствие от того, что он поставил назойливую сестрицу на место. Эти ласки возбуждали его так же сильно, как и ее. Он не остался равнодушным. Не бездушный механизм для убийств и пыток ведьм, каким казался.

Аглая с трудом сдерживала стоны. Тепло его ладони прожигало ткань и проникало в тело, заставляя ее течь еще сильнее.

С другого конца стола до нее донесся громкий голос короля:

— Княжна сегодня удивляет нас своей молчаливостью.

Аглая с ужасом взглянула на короля. Он неприятно усмехался и рассматривал ее грудь в вырезе платья. Господи… Здесь же полно оборотней, и они могут учуять ее запах. Неужели всем сидящим за столом известно, что с ней происходит?!

Аглаю начало трясти. Зуб на зуб не попадал.

— И своей скромностью… — Король, не стесняясь, шарил глазами по ее груди.

Ладонь Дамазы переместилась и сжала ее бедро. Он словно предостерегал ее вступать в спор с королем.

Кровь прилила к щекам. Аглае казалось, что об ее кожу можно обжечься.

С трудом разлепив губы, она ответила:

— Мне отец запретил говорить.

Если до этого за столом было тихо, то теперь стало слышно, как трепещет ткань шатра на ветру.

— Она еще и послушна! — Король хлопнул ладонью по столу и расхохотался — все равно что залаял. — Идеальная покорная жена."

"На языке уже вертелся колкий ответ, но ладонь принца буквально впилась в кожу. Он как будто чувствовал ее состояние, догадался о намерении дать его брату отпор. Но почему-то пытался ее остановить.

Положение спас князь. Он накрыл ее ладонь рукой и легонько сжал.

— Великие Боги, Аглаида! Ты же вся горишь… Ты заболела? Лихорадка?

Кто-то за столом испуганно ахнул. Аглае стало еще хуже.