«Волкодав» из будущего

– Ты лежи, лежи. Сейчас из СМЕРШа приедут. Вон уже Василий от КПП бежит – дозвонился небось. Куда тебя?

– В грудь."

"Милиционер наклонился, расстегнул гимнастерку.

– Что за черт – крови не вижу, – недоуменно сопел милиционер. –  О, да ты везучий, капитан! Пуля-то в орден угодила, смяла его. Защитил тебя орден-то! Ну – дела, скажи кому – не поверят!

– А ты и не говори! – едва слышно попытался пошутить я.

Опираясь на руки, я сел. Видел уже нормально, но дышал еще с трудом.

Подошел второй милиционер.

– Товарищ капитан, дозвонился я до СМЕРШа. Сказали – будут сейчас. А чего снова-то стреляли?

Один милиционер объяснил другому, что произошло на его глазах. Оба наклонились, рассматривая орден.

Я и сам скосил глаза. Пуля попала почти в центр «Красной Звезды», сильно деформировав орден. От одного луча красная эмаль отлетела, обнажив голый металл.

Милиционеры поцокали языком:

– Чудо, да и только! А награду жалко.

– Если бы не он – прямо в сердце пуля угодила бы, – криво усмехнулся я.

– Это – да. О, ваши едут – я уже все машины вашего отдела знаю.

Подъехала полуторка, из кабины лихо выпрыгнул старлей Безгуб, из кузова посыпались бойцы с автоматами, окружили машину.

– Ты ранен, Колесников?

– Сам не пойму. Пуля в орден ударила. Вроде крови нет, а дышать не могу – больно.

– Сейчас в госпиталь тебя отвезем. Да ты расскажи, что случилось?

Старлея я знал давно, он был из следственного отдела.

– Остановил машину, решил осмотреть кузов. Водитель брезент откинул, а оттуда двое из автоматов огонь открыли – в упор. Кошелева и Фролова – наповал.

– Понял. Бойцы! Наших убитых грузите в кузов, да помогите товарищу капитану в кабину сесть, везите его в госпиталь.

Мне помогли встать, и я побрел к полуторке СМЕРШа, но на полдороге остановился и, повернув к стоявшему с распахнутой дверцей «ЗИС-5», подошел к телу убитого водителя.

– Боец, ну-ка, расстегни на нем гимнастерку.

Боец перевернул тело на спину и стал расстегивать пуговицы гимнастерки. Заинтересовавшись, к нам подошли Безгуб и оба милиционера.

Под гимнастеркой водителя была немецкая форма. Так вот почему он выглядел полноватым – из-за одежды. И сапоги немецкие надел, потому как в узкие голенища наших сапог с двойным комплектом брюк-галифе ноги не всунешь.

– Власовцы из РОА? – предположил Безгуб.

– Говорил он чисто, без акцента. Может быть – власовец, а может – немец чистокровный из «Бранденбурга-800» или «Курфюрста». Они по-русски говорят почище многих.

– Ты гляди-ка, – удивился милиционер, – немец, а по-нашему чисто балакает.

Я пошел к нашей полуторке. Мутило, дышать было трудно, боль не отпускала.

Видя мое состояние, водитель, как мог, старался вести машину плавнее. На выбоинах трясло, и я стискивал зубы, чтобы не вскрикивать.