Экстрим на сером волке

А вот лосьон «Огуречный сок» предложить можем.

— Да? — удивился Дегтярев. — И какой от него толк?

— «Огуречный сок» регулирует жирность кожи, макушка на солнышке бликовать не будет, — на полном серьезе заявила Светка.

Глава 24

Около полуночи я тихо поскреблась к Марине. Она мигом распахнула дверь.

— Чего стучитесь, открыто.

— Ну мало ли что…

— Зачем же среди своих запираться!

— Не разбудила тебя?

— Не-а, телик смотрела.

— Дегтяреву удалось поесть?

Марина захихикала:

— Ну прикол! Когда вы ушли в сауну, он заявил:

«Все Дарья виновата, сначала кроссовки, потом паспорт, ясное дело, я перенервничал, вот и стал невнимательным».

— Александр Михайлович всегда на меня бочку катит!

— А, — откликнулась Марина, — многие мужчины такие! Наваляют ерунды и ищут виноватого, ни в жизни на себя критически не взглянут. Ой, ничего, что я тебя на «ты» зову?

— Очень хорошо; если ко мне обращаются на «вы», сразу ощущаю себя бабушкой, — кивнула я.

— Ну на старушку ты совсем не похожа, — быстро сказала Марина, — молодая и красивая, лет через двадцать в средний возраст войдешь.

Странно, у меня достаточно ума, чтобы понять, что я уже не юная девушка и отнюдь не супермодель, но почему-то от Марининых слов мне стало приятно. Понятно, девушка, в отличие от Кати, охотно говорит окружающим комплименты. Я сама такая же, никогда не упущу случая, чтобы сказать знакомой: «Ты изумительно выглядишь», или: «Надо же, как ты похудела».

Ей-богу, мне это ничего не стоит, а человеку приятно. Может, кто-нибудь уличит меня во вранье, но такая ложь невинна, порой не стоит говорить правду, лучше слегка покривить душой.

— Скажи, Марина, ты дружила с папой? — я приступила к делу.

— Ну.., в каком смысле?

— Он был с тобой откровенен?

— Не слишком.

— О работе рассказывал?

— Неа.

— Почему?

Марина пожала плечами.

— Ну а что у него там интересного было? Возил хозяина туда-сюда. Скукотища. А еще ему всякие дела поручали, ну, типа в прачечную смотаться, на рынок.

Уставал он очень, с утра до поздней ночи крутился, выходных почти не имел, в отпуск мог уйти, только если хозяин уезжал. Всю жизнь отец на Адашева пропахал!

— Ну, вряд ли всю.

Марина вздохнула.

— Последние двадцать лет точно, а чем раньше занимался, папа не говорил. Отвратительная работа.

— Наверное, твой отец считал иначе, если служил у Зелимхана, — возразила я, — мог ведь и уйти!

— Куда?

— Ну, в другое место, в такси, например!

Марина засмеялась:"

"— Разве там столько получишь! Деньги отцу хозяин хорошие платил, но он им соответствовал, мог за хозяина жизнь отдать. Когда Адашев погиб, я думала, что папе достанется хоть какое-нибудь наследство, ан нет, его даже не упомянули в завещании.