Экстрим на сером волке

Вот ты, например, мне родней сестры, никогда ничего дурного в голове не держала…

— Верно, — кивнула Варвара, — может, и нагло это с моей стороны, но чувствую себя у вас своей!

Зелимхан снова притих, прошло несколько томительных минут, прежде чем он продолжил беседу.

— А вот один мерзавец… Скребло меня, царапало в душе, что-то, думаю, не так. Начал копать. Вроде идеальный человек.., да, идеальный! Но потом! Спасибо Яне Валерьевне Темкиной…

— Это кто? — удивилась Варвара.

— Старший научный сотрудник НИИ имени Рожского, она-то и откопала правду, — машинально ответил Зелимхан и тут же воскликнул:

— Нет, сейчас не время для этого разговора. Длинный он, тяжелый — нет!

Варвара только хлопала глазами, слушая Зелимхана.

— Если со мной что случится, — поучал ее Зелимхан, — ты папочку возьми, открой и на первой странице телефон найди, позвони по нему и скажи мужику: документы в надежном месте, ходу им нет, пока он моих дочерей не обижает. Ну а если у Сони с Зарой неприятности начнутся, тогда неси папочку прямиком в редакцию самой желтой газеты и на телевидение. Уж они-то сумеют скандал раздуть, мало не покажется.

Поняла? И еще: никогда, ни при каких обстоятельствах, даже если я умру, не рассказывай девочкам о документах.

— Хорошо, — кивнула Варвара, — усекла. Только ничего с вами не произойдет, вы, словно дуб, крепкий.

Зелимхан улыбнулся.

— Ну спасибо, сравнение с дубом особенно лестно.

Будем надеяться, что я вернусь целым и невредимым.

— Куда ж вы денетесь, — всплеснула руками Варвара. — На отдых собрались, не на войну.

— Всяко бывает, — серьезно ответил Зелимхан, потом внезапно шагнул вперед, обнял Варвару и прижал ее к себе.

Горничная обомлела. Никогда прежде хозяин не позволял себе по отношению к ней подобных вольностей. Варю в доме, в особенности после смерти Асият, считали родственницей, ей дарили подарки на праздники, и никто из Адашевых не повышал на нее голос.

Но за стол с хозяевами Варя обедать не садилась, и поцелуями с нею никто не обменивался.

От Зелимхана пахло сигаретами и одеколоном, прислуга стояла, боясь пошевелиться, ее ухо уловило гулкое биение сердца хозяина, наверное, у него была легкая аритмия, удары звучали беспорядочно.

— Вот так жизнь повернулась, что ты мой единственный друг, — внезапно вымолвил Зелимхан и оттолкнул от себя женщину, — поклянись, что не бросишь девочек.

Варя, естественно, сказала нужные слова. На следующий день Зелимхан с семьей улетел в смерть, а Варвара слегла, она не выдержала стресса. В доме, где остались лишь Соня и Катя, стала убирать Люся.

Много раз потом Варвара прокручивала в голове свою последнюю беседу с хозяином. Чем чаще она вспоминала тот разговор, тем сильнее расстраивалась.