Зима волка

 — Когда у Зеба перехватило горло, Калум снова повернулся к Бри.

Она громко сглотнула.

— Я… я поднялась наверх с Э-Эваном и попыталась, но мне стало страшно. — Ее голос опустился до шепота. — Я запаниковала, а он был милым и ушел, но я хотела… хотела взять себя в руки, прежде чем спуститься вниз.

Калум кивнул и заговорил, не поворачивая головы:

— Оуэн, пожалуйста, проверь комнату наверху.

— Да, Козантир. — Кахир рысцой удалился. На лестнице послышались глухие шаги.

— Она запаниковала? — Стоя рядом с братом, Герхард усмехнулся. — Как будто кто-то поверит, что сука в течке может запаниковать. Она лжет, Козантир.

Бри схватила Зеба за плечо, словно хотела, чтобы он поддержал ее.

— Я не лгу. Меня и-изнасиловали как раз перед тем, как я приехала сюда, и с-секс… я не… — Когда ее ногти впились в его кожу, Зеб рискнул обхватить рукой ее бедро, которым она прижималась к нему. Её трясло.

— Спасибо, Брианна, — тихо сказал Калум. — Как твой Козантир, я ценю храбрость, которую ты проявила, рассказывая, когда могла промолчать.

Оуэн подбежал и остановился с другой стороны от Зеба, становясь с ним в одну шеренгу. Исходящий от него запах гнева был настолько силен, что подавлял любой другой.

— Козантир.

— Говори, Кахир.

— В комнате пахнет кровью женщины. И страхом, — Оуэн дернул подбородком в сторону Клауса. — От этого не пахнет возбуждением. Только агрессией.

Герхард побледнел.

Клаус съежился, а Козантир уставился на него и наконец заговорил:

— Тебе нравится причинять боль другим. Особенно женщинам. В ночь нашего священного Собрания ты напал на перепуганную самку.

Клаус захныкал.

Калум коснулся белых шрамов на щеке Клауса.

— Ты был изгнан раньше и прощен. На этот раз твое изгнание… — Воздух вокруг Козантира запульсировал… сгустился. Его голос превратился в лавину звуков, возвещавших о приходе Бога Охоты. — Никакого изгнания. Этот Даонаин покорежен изнутри. Он не изменится в этой жизни. Женщины должны быть защищены.

Резкий вздох Зеба эхом повторил вздох Шея. Это был Божий приговор. От ужаса желудок Зеба скрутило.

Черный взгляд Козантира обратился к Герхарду.

— Отойди.

Герхард открыл рот, но не издал ни звука.

Слезы наполнили его глаза, когда он поднялся и отступил назад.

Клаус закинул руки за голову, словно защищаясь от удара.

Голос Козантира был его собственным, когда он тихо сказал:

— Возвращайся к Матери, Клаус. — Когда он схватил Клауса за плечо, сила потекла рекой.

Жизнь покинула глаза оборотня. С долгим выдохом его тело обмякло. Он упал боком, и глухой удар его тела об пол был ударом в сердце. Его глаза оставались открытыми, уставившись в никуда.

Комната наполнилась зловонием страха, воцарилась тишина, время словно остановилось.