Сердце волка

Он заметил, как широко раскрылись её глаза, как она задрожала, вероятно, почувствовав то же самое, что и Нарро несколько минут назад — горячую волну, прошедшую сквозь тело, словно молния. Её аромат наполнился сладостью, он заполнил ноздри Нарро, и впервые в жизни дартхари почувствовал себя пьяным.

Воздух вокруг звенел. Нет, это был ещё не Зов, не музыка, только лёгкий звон, но когда-нибудь… Когда-нибудь, когда эта девочка вырастет и станет волчицей…

— Продолжай. Обряд ещё не закончен.

Она сглотнула, отвела глаза и спустила платье и бельё полностью. Перешагнула через одежду и приняла бокал с зельем, вызывающим трансформацию, раскинув руки в ожидании, что сейчас начнётся обращение…

Но оно не начиналось.

Нарро сжал зубы и медленно пошёл вперёд, чувствуя, как мнётся под его ногами трава, как с каждым прошедшим мгновением кровь всё сильнее шумит в ушах, как перехватывает дыхание от близости её запаха.

Рональда плакала. И как бы он хотел встать перед ней на колени и аккуратно слизать каждую слезинку… Но нельзя. Нельзя.

Нарро осторожно положил руки на её плечи и тихо сказал:

— С этой минуты Рональда, дочь калихари белых волков, находится под моей защитой. Каждый, кто посмеет обидеть её, будет отвечать за проступок на поединке со мной.

И как только дартхари замолчал, она распахнула глаза и посмотрела на него.

Нарро чуть сильнее сжал плечи девочки, чтобы она не упала, понимая, как ей, должно быть, тяжело чувствовать сейчас то же, что и он — обжигающий внутренности огонь, каленым железом прикасающийся к сердцу.

— Все присутствующие поняли моё слово?

Оборотни ответили «да», и он услышал в этом ответе удивление. Вздохнул, усилием воли заставил себя отпустить плечи Рональды, отвернулся и пошёл обратно, к своему месту рядом с Лирин, застывшей там уже давно, как каменное изваяние.

А когда Нарро обернулся, Рональды уже не было на Поляне.

Сердце, казалось, стучало на весь лес. Будто не сердце, а колокол.

Он не мог думать ни о чём другом, кроме маленькой девочки, не прошедшей ритуал Первого Обращения. Смотрел на происходящее на игрищах, но не видел. Слушал, но не слышал.

Только сердце билось, сражалось с грудной клеткой, словно хотело выпрыгнуть наружу. И ярость… ярость вместо крови текла по жилам, ударяя в голову, как хмель.

Если бы Нарро в тот момент видел себя со стороны, он бы заметил, как налились кровью белки его глаз, как ладони сжались в кулаки, как тяжело вздымалась грудь, с едва слышным рыком выталкивая из лёгких воздух.

Он не замечал, но заметила Лирин. И как только игрища закончились и оборотни начали расходиться, она встала перед дартхари и положила маленькие узкие ладони на его плечи.

Нарро посмотрел на неё, и она вздрогнула — в его глазах она не увидела ничего, кроме жгучей ненависти.