Сердце волка

Он по-прежнему был раздражён и старался не смотреть на меня, разговаривая только с Эдди.

И так продолжалось целый вечер, даже после того, как мы вернулись домой. Остальные тоже заметили неладное, но, к моему удивлению, и не подумали вмешиваться или расспрашивать, в чём дело. Только Ари понимающе улыбалась, опуская голову.

А Грэй злился всё сильнее и сильнее. Я видела — он хочет высказать мне всё наболевшее, но не решается в присутствии Эдвина и остальных.

Именно поэтому после ужина я предложила:

— Пойдём, прогуляемся? Ари, ты ведь посидишь с Эдди? Мы ненадолго.

Ответом мне был кивок и всё понимающий взгляд.

— Ему скоро спать, — проворчал Грэй, но тем не менее направился к входной двери.

— Я уложу Эдвина, если понадобится. Не волнуйтесь.

Я благодарно улыбнулась Араилис и вышла из дома вслед за Грэем.

Начинались сумерки, и вечерняя прохлада нежно касалась щёк, будто утешала и пыталась подарить надежду.

Облака на небе казались похожими на птичьи пёрышки. Такие же лёгкие, будто чёрточки на серо-голубом покрывале вечности. И ниже, у самого горизонта — догорающие угольки солнечного костра. Пройдёт немного времени, и он совсем погаснет, чтобы вновь разгореться на рассвете завтрашнего дня.

Грэй молчал до самого императорского парка. И только убедившись в том, что мы одни, обернулся ко мне.

— Ты не представляешь, как я зол.

— Почему не представляю? Очень даже представляю, — сказала я тихо. — У тебя глаза сейчас почти чёрные и узкие, потому что ты их щуришь. И…

Я не договорила — он сделал шаг вперёд и, схватив меня за волосы, потянул за косу, которую я переплела после обеда, заставив поморщиться и запрокинуть голову.

Больно не было, по крайней мере не физически. Грэй контролировал свою силу. Но слёзы всё равно выступили на глазах — от обиды.

— Зачем ты внушила Эдди, что ты его мама? Знаешь ведь, что Лил умерла во время родов! Зачем, Ронни?!

Грэй перебил меня, сильнее повышая голос:

— Я любил и люблю свою жену, Ронни! Эдвин должен знать, кто его мать! Зачем ты ввела его в заблуждение? Что ты хотела этим доказать?!

— Он… сам… Эдди сам, я ничего не делала… Я пыталась его отговорить, но… Он всё понимает, Грэй! Он знает о Лил, знает, что она его мама… Но мальчик… он же маленький совсем! Грэй… Эдди сказал: «Она — мама, которая ушла. Ты — мама, которая вернулась».

После этих слов он вдруг отпустил меня. А в следующее мгновение подскочил к ближайшему дереву и ударил кулаком по его поверхности. Раз, ещё раз, и ещё…

Испугавшись, я бросилась вперёд и встала между деревом и Грэем. Глаза мужчины яростно сверкали, костяшки пальцев были разбиты в кровь, но он всё-таки остановился и, тяжело дыша, уставился на меня.

— Перестань, пожалуйста! Я тебя прошу! Ну зачем ты бьёшь это дерево?! Оно-то здесь при чём?!

Грэй хрипло рассмеялся.