Сердце волка

Там, за окном, давно сгустилась ночь, и казалось, что у Лирин за спиной — огромная чёрная дыра, комок из боли и воспоминаний, которые ни он, ни она не могут ни забыть, ни пережить.

Нарро сделал несколько шагов вперёд и остановился, не пройдя и половины комнаты. Вгляделся в лицо сестры… Жадное, с голодно мерцающими глазами и дрожащей губой.

Оно ему не понравилось.

— Разве ты просила прощения?

«Разве ты просила прощения?»

Глупая, глупая Лирин… Что ты ожидала услышать? Ты ведь давно поняла, что он не забыл и не простил.

Тот Дэйн, которого ты знала, конечно, простил бы. Но Дэйна больше нет, он умер, а Нарро… он не простит.

Но ты ведь не можешь просто сдаться? Да, ты не можешь. Потому что прощение — единственное, что тебе по-настоящему нужно, единственное, чего ты ждёшь. И ты выдыхаешь, вновь сжимая руки в кулаки, впиваясь ногтями в ладони, только бы не разреветься, как маленькая девочка:

Его лицо напоминает жёсткую древесную кору. Или камень. Даже глаза, кажется, выточены из камня. Всё тот же холод и равнодушие.

Ты повторяешь это слово, как молитву, делаешь шаг вперёд…

Нарро останавливает тебя всего лишь одним движением головы.

— У кого ты просишь прощения, Лирин? У кого?

Она не понимает, о чём он говорит, что именно спрашивает, только сжимает ладони всё сильнее, чувствуя, как по щеке медленно ползёт маленькая слезинка.

Не плакать… Нет-нет, нельзя плакать!

Всего на одно мгновение в глазах Нарро что-то меняется, словно тень какого-то чувства… Ты даже не успеваешь понять, какого…

— Я отвечу за тебя, Лирин. Ты просишь прощения у дартхари. И дартхари тебя не прощает, потому что он… Он — не твой брат, Лирин.

«Он — не твой брат».

Эти слова крутились в её голове, бесконечно повторяясь, когда Нарро медленно выходил из кабинета.

Уже на пороге он тихо сказал, не оборачиваясь, словно боялся, что пожалеет:

— Когда сможешь прийти ко мне не как к дартхари, а как к брату, тогда и поговорим.

Он шагнул за порог, а она осталась стоять возле окна. И заплакала, больше не смущаясь и не таясь — беззвучно, но оттого не менее горько.

Чем дальше Нарро отъезжал от Арронтара, тем сильнее недоумевал. С одной стороны, ему стало легче — всё-таки стражники, в числе которых не было оборотней, лишь обычные люди или маги, относились к нему безо всякого подобострастия — и это подкупало. А с другой стороны…

А вот о другой стороне он предпочитал не думать. Вообще.

Поначалу это было трудно, а потом… А потом новые впечатления затмили мысли о том, что — точнее, кого — он оставил в Арронтаре.

По дороге в столицу всё было другим. Даже небо, даже деревья, даже воздух. Нет, тоже очень красиво, но… не волшебно.

У Арронтара было тело. Кровь. Сердце. Душа. Живой волшебный лес, подаривший ему великий Дар, назвавший его своим Хозяином… Ему не было равных.