Сердце волка

На этот раз погружение оказалось совсем другим. Я осталась собой, стоящей рядом с араэу и прижимающей к его коре собственную ладонь, и в то же время провалилась куда-то, где не было ничего, кроме ласкового дыхания ветра и тихого серебряного смеха…

Я попыталась использовать магию Разума, чтобы понять, действительно ли существо, обитающее внутри араэу, разумно, но обнаружила, что не могу ничего сделать.

— А ты… можешь мне его показать?

Я крикнула это так громко, что сама зажмурилась.

Я сжала кулаки. Нет, это неважно сейчас. Я хотела спросить про другое.

— Ответь, пожалуйста… То, что ты показала в прошлый раз — прошлое или будущее? И какое отношение имеет ко мне?

На несколько мгновений я погрузилась в полную темноту и тишину, словно у меня вдруг разом исчезли глаза и уши.

Больше я ничего не успела спросить — туман перед глазами расступился, и я вернулась в реальный мир.

В библиотеку нас пропустили вместе с Элфи. Мне только пришлось попросить его идти возле ноги, чтобы не распугивать слуг. Впрочем, они почему-то не обращали на хати ни малейшего внимания.

— Привыкли, — пояснил Ратташ. — У императора тоже хати есть. Он обычно повсюду следует за Эдигором, но иногда и сам по себе слоняется. Ну что, вот мы и пришли.

Эдди, который до того момента подозрительно молчал, разглядывая дворцовое убранство и слуг, неожиданно воскликнул:

— Ого! — И я даже подпрыгнула.

Впрочем, я была с ним согласна. Действительно, ого…

Перед нами высилась огромная, наверное, в семь человеческих ростов, резная деревянная дверь. Вырезана на ней была птица, широко расставившая крылья, словно находилась в полёте. Каждое пёрышко было сделано так искусно, что птица казалась живой. Можно было рассмотреть малейшую деталь…

Острый клюв, хохолок на голове, большие крылья с причудливым рисунком на перьях, длинный пушистый хвост…

— Огненная птица, — вырвалось у меня.

Ратташ удивлённо кивнул.

— Верно. А ты знакома с эльфийскими преданиями?

— Что за птица? — спросил Эдди с любопытством. Я улыбнулась и ответила:

— Легендарная сладкоголосая птица, обитающая в землях светлых эльфов, чьё пение покоряло всех, когда-либо слышавших его. С невероятным трудом один из древних эльфийских князей поймал птицу, несмотря на её огненные перья, и посадил в клетку, дабы она своим сладкоголосым пением развлекала его гостей. Но, находясь за решеткой, она совсем не пела, да и перья её перестали гореть, она потускнела и начала чахнуть.

— Не волнуйся. Князь выпустил её из клетки, птица улетела в лес и стала петь, как и раньше.

Услышав мою версию старого, как мир, сюжета, Ратташ только хмыкнул. Но не могла же я сказать ребёнку, что огненная птица умерла в заточении и с тех пор в землях светлых эльфов никто подобных удивительных созданий не видел.