Сердце волка

— Правда, это абсолютно не моё де…

— А если я хочу объяснить?

Грэй подошёл чуть ближе, я же оставалась сидеть на стуле, почему-то нервно комкая пальцами край фартука.

— Ронни… — он взял другой стул и сел рядом. — Я не считаю тебя чужой, поэтому хочу, чтобы ты понимала. Только спроси что-нибудь, а то я не знаю, с чего начать.

— Тогда объясни, почему бабушка с дедушкой сегодня не придут на ужин. Еды вполне достаточно.

— Дело не в еде, — он вздохнул. — Ронни, ты сама не захочешь с ними знакомиться.

Я? Не захочу? Но разве я могу диктовать условия?

— Бабушку и дедушку Эдвина, — Грэй вновь вздохнул, — зовут Эдигор и Дориана.

— Как же я сразу не догадалась… Они ведь вырастили тебя.

Мужчина почему-то поморщился.

— Я поэтому и повёл сегодня Эдди во дворец. Я и так задолжал им четыре года, Ронни.

— Грэй! — не выдержав, я схватила его за руку. — Но это ведь глупо! Из-за меня лишать мальчика общения… Давай лучше уйду я?

Грэй вдруг накрыл мою руку своей и чуть сжал пальцы.

— Куда угодно! Да хоть в школу поеду, поработаю пока…

Услышав его голос, я вздрогнула. Это сейчас точно Грэй произнёс? Мой знакомый мягкий, добрый Грэй?

Нет, не он. Я поняла это, взглянув мужчине в глаза. Я никогда не видела у него таких глаз. Они были… как камень. Крепкие, решительные, несокрушимые. Сильные.

И губы сжал так, что их и не видно.

— Ты никуда не пойдёшь, Ронни, — сказал он тихо, но твёрдо. — Ты сегодня будешь здесь. Со мной. И с Эдди.

Это была не просьба — приказ. Грэй впервые приказывал мне!

Видимо, моё изумление этому факту отразилось на лице, потому что добавил он уже мягче:

— Какой строгий Старший лорд, — подняв руку, я дотронулась кончиками пальцев до его скулы. Черты лица Грэя тут же разгладились, глаза весело заблестели. — Конечно, я выполню любую вашу просьбу, лорд.

— Любую? — засмеявшись, он перехватил мою руку и придвинулся чуть ближе.

— В пределах моих возможностей, разумеется.

Кажется, Грэй хотел сказать что-то ещё, потому что глаза его сверкали уже совершенно по-хулигански, но возможности сделать это я не дала.

— А теперь брысь с кухни! А то праздничный ужин подгорит. Вон, пирожки уже издают из духовки предсмертные вопли.

— Слушаюсь и повинуюсь, моя леди! — Грэй, вскочив, отвесил мне шутливый поклон и действительно вышел из кухни.

А я, поворачиваясь к плите, в очередной раз поймала себя на том, что улыбаюсь. И вновь не могла понять, почему.

Они должны были прийти к семи часам. Оставалось двадцать минут.

Я, прищурившись, строго оглядывала отражение в зеркале. Давно я не смотрела так долго на своё отражение. Может быть, потому, что смотреть было не на что?

А теперь что изменилось?

Волосы. Они сияли, как золото, мягкими локонами ложась на плечи, руки и спину. Я впервые в жизни распустила их, не стала закалывать или заплетать в косу.