Сердце волка

— Для кого? — юноша поперхнулся бутербродом и, выплюнув на ладонь кусок пережёванного сыра с хлебом, воззрился на попутчика, вытаращив глаза.

Аравейн понимающе усмехнулся.

— Для того, кем ты являешься, Дэйн. Для мага Разума.

— А что это за магия такая? Я думал, что владею только Светом и стихией Воздуха…

Чара ткнулась мокрым носом Дэйнару в ладонь и, завиляв хвостом, проглотила пережеванный кусок. Юноша, спохватившись, взял у Аравейна сушеного мяса и протянул аксалу. Чара, рыкнув от удовольствия, принялась с упоением грызть свой завтрак.

— Нет, Дэйн. Свет и Воздух — приятное дополнение, но в первую очередь ты — маг Разума. Это дар, который ты получил от Арронтара.

Горбун слушал Аравейна, рассеянно поглаживая Чару по голове. И на секунду отвлёкся, когда на соседнее дерево села маленькая птичка с синей грудкой.

— Чир-ри, — позвал её Дэйн, и птичка, взмахнув крыльями, плавно спикировала вниз, усевшись у самых ног юноши. Он улыбнулся, отломил крошечный кусочек хлеба и протянул птице. Она начала клевать мякоть прямо с ладони.

Клюв у неё был тёмно-красный, как запёкшаяся кровь. На горле — маленькое жёлтое пятнышко, грудка синяя, с небольшим фиолетовым отливом, а сами крылья тёмные, почти чёрные. Птичка легко бы поместилась у Дэйнара в кулаке.

Красивая, в Арронтаре он таких не видел…

— Это и есть магия Разума, — тихо сказал Аравейн, наблюдая за горбуном.

Он поднял голову, и в его глазах, напоминающих холодную озёрную воду, отразилось непонимание.

— Это дикая птица, Дэйн, — улыбнулся маг.

— Никогда дикая птица не подлетит к человеку и не примет еду с его руки. Приручить дикое животное вообще крайне сложно. А у тебя, мальчик мой, это получается легко и непринуждённо. Ты не замечаешь свою магию, как не замечаешь того, как ты дышишь.

Дэйнар совсем по-детски шмыгнул носом и озадаченно уставился на птичку, всё ещё клевавшую хлеб с его ладони.

— Ты просто захотел, чтобы она подлетела — и она подлетела. Благодаря этой магии ты умеешь общаться со всем животным миром Арронтара. Ты понимаешь их, они слушаются тебя. Это и есть магия Разума.

— Поэтому они называли меня Старшим? И… Хозяином?

— Нет. Совсем не поэтому.

Птица доклевала хлеб и, благодарно чирикнув, улетела по своим делам. Дэйнар отряхнул ладони и потянулся к фляжке с водой.

— Потому что они любили тебя, Дэйн. Воздействие магии Разума не предполагает любовь. Симпатия и беспричинное доверие — да, но не любовь. Её вообще невозможно вызвать магией. И звери Арронтара любили тебя, искренне и бескорыстно, как способны любить только животные. Они сами выбрали тебя своим Хозяином.

— А если бы я не был магом Разума, они тоже могли бы меня выбрать?

— Да, — Аравейн кивнул, — только, возможно, для подобного доверия понадобилось бы гораздо больше времени.