Каркуша или Красная кепка для Волка (СИ)

И хотя кепку было искренне жалко, а очки встанут мне в копейку, на парня с укуренной фамилией Кальянов я не злилась, совершенно. В конце концов, он не оставил меня валяться в лесу, помог добраться до дома и даже напоил вкусным, настоящим чаем, с пирожными, попутно предлагая возместить причиненный собаками ущерб.

Хмыкнула, делая еще один глоток. Север и Волк, два удивительно не похожих друг на друга пса породы хаски из одного помета, во время суровой отповеди своего хозяина жались ко мне, жалобно заглядывая в глаза. Устроились по бокам от меня, морды на колени сложили и тяжко вздыхали, прижимая уши к голове. А Эрик глядя на эту картинку и не знал, то ли продолжать ругаться, то ли засмеяться. Настолько уморительно это смотрелось со стороны!

Сам он огреб от меня подзатыльник и совет показать уже стае, кто в доме хозяин. На что кудряшка как-то странно хмыкнул и пожал плечами, обескураживающее улыбаясь. В общем, даже если бы я хотела на него злиться, долго все равно не смогла бы. Уж слишком много обаяния было, как в нашкодивих собак, так и в их непосредственном владельце.

Поставив стакан перед собой, обхватила его руками, не обращая внимания на обжигающее тепло, покалывающее пальцы. Да, обаяния невысокому, гибкому, по-детски непосредственному и веселому парню было не занимать, это точно. А еще он умел и любил рассказывать. Неважно что, неважно о чем. Он говорил так воодушевленно, с таким мечтательным выражением лица, что слушать можно было до бесконечности. И меня его некоторая болтливость нисколько не напрягала…

В отличие от привычки перескакивать с русского на, как выяснилось, корейский.

Хотя и она скорее сбивала с толку, чем действительно нервировала. И сейчас, сидя в привычной и насквозь обыденной столовой нашего универа, мне было искренне жаль, что вчерашний вечер закончился. Немного, совсем чуть-чуть.

Ровно настолько, что бы горестно вздохнуть, снова отпивая чай, и вернуться к размышлению над более насущными проблемами. Точнее не так. Над проблемами думать было бессмысленно, я их все наперечет знаю. А вот способы их решения…

— Говорят, в нашем доблестном универе завелась Птица-Великан, гроза всех дверных косяков и несущих стенок? — перед моим носом плюхнулась увесистая пачка газет. Следом, на скамейку напротив, приземлился и автор ехидной фразы, всей своей ненаглядной персоной.

— Псих, — констатировав очевидный факт, я только фыркнула, заметив, что рядом с другом приземлился уже знакомый мне студент-первокурсник, из рюкзака за его плечом торчала рукоять биты.

Снегирев выглядел встрепанным, обаятельно насупленным и хитро щурился, поглядывая периодически на часы. А судя по покрасневшему уху где-то уже успел получить нагоняй, впрочем, ни капли не расстроившись по данному поводу.