Каркуша или Красная кепка для Волка (СИ)

Обернувшись у самой двери и состроив несчастное выражение лица. — И ни в коем случае не упоминать мое имя… Ты же не хочешь стать причиной моей скоропостижной смерти?

Ответить что-то на этот каверзный вопрос Толик попросту не успел. Клиент смылся, оставив Черепа один на один с его далеко нерадостными мыслями. Нет, то, что за Мирославу можно больше не переживать, несомненно, радовало. И еще как, если вспомнить, сколько раз и куда та умудрялась вляпаться за все годы жизни!

Но перспектива огрести знатных люлей от объекта сердечных волнений и переживаний как-то не вдохновляла. Вот ни разу! Но, кто ж его спрашивал-то, а?

Душераздирающе вздохнув, парень вытащил телефон и, чертыхнувшись пару раз, нашел нужный контакт. И понадеялся, что он еще не так безнадежен во вранье, как утверждает Достоевский. Того все время, почему-то, пробивало на некультурный ржач, пока сам Толик вдохновенное и напропалую оправдывался перед собственной родней. Отчим, кстати, тоже снисходительно улыбался. Но того Черепу, если честно, в принципе никогда не удавалось обмануть.

Ментовская закалка, что б ее.

Глава 10"

"— Настали времена смутные, темные, неспокойные… Бездна незнания и лени разверзлась под ногами нашими, поглотив неосторожных адептов Храма Знаний… И живые позавидовали мертвым, а мертвые сожженным, ибо мастера науки и мозгоедства творили дела свои страшные, пугая умы неокрепшие жутким в своей простоте словом «сессия»… — почесав затылок, я еще раз оглядела расписание каторг и пыток… В смысле, зачетов и экзаменов и добавила замогильным тоном. — Выживут только контрактники… Му-ха-ха-ха!

Народ, тихо и мирно оплакивавший свои нервы, деньги и бессонные ночи такую импровизацию, да на всю аудиторию не оценил. Окинули ласковым «любящим» взором и вернулись к изучению конспектов. А Жарков, благополучно качавшийся на стуле справа от меня, так и вовсе от неожиданной концовки моего мрачного монолога грохнулся.

Впечатляюще так, я бы сказала. С нецензурными репликами в мой скромный адрес и душевными пожеланиями всего самого лучшего. С точки зрения бунтующих низов, к которым Олежек вдруг оказался причастен. Правда, свое недовольство наш боксер выражал исключительно шепотом, стараясь не привлекать внимание преподавателя, бродившего не упокоенным упырем по аудитории. И сводилось оно к одной емкой, но многогранной фразе:

— Мля, Каркуша!

— А я-то тут причем? — почти искренне удивилась, глядя на восстание живых мертвецов из могил…

Тьфу ты! На то, как недовольно сопящий Жарков поднимает свою пятую точку с пола и вновь садится за парту. Предсмертный скрип стула в повисшей тишине казался почти громовым.