Морской волк

Предпочтение отдавал черному и красному цветам и их оттенкам — подражал знатным. На пальцах красуются золотой перстень-печатка, на котором изображен крест, обвитый виноградной лозой, и второй с рубином, снятый с убитого ганзейского капитана. Я никогда не беру себе трофейные драгоценности, обязательно продаю или дарю их. Ромеи в шестом веке уверили меня, что украшения связаны с хозяином, помогают или вредят. Если предыдущий владелец погиб, то и нового может ожидать такая же судьба. Поэтому украшения надо покупать. Тогда они получают новый заряд и оказываются или твоим другом, или врагом, или остаются нейтральными, смотря, как будешь обращаться с ними."

"В Плесси закончили строить защитные укрепления, принялись за возведение часовни. Теперь резиденция короля была обнесена двумя валами с палисадами и каменной стеной с башнями, на которых несли караул лучники. Я прошел через трое ворот. Возле первых и вторых несли караул швейцарцы с алебардами в руках и длинными кинжалами на поясе. В одежде предпочитали темно-красный и белый цвета. Только в третьем дворе охрана по-прежнему была из шотландцев. Командир караула — коренастый шатен в синем гауне с серебряными пуговицами, килте в бело-синюю клетку и черной кожаной портупее с серебряными круглыми бляшками с ликом святого Андрея, вроде бы, на которой висел короткий и широкий меч, наверное, фальшион, — поприветствовал меня, как старого знакомого. Сделал он это на родном языке. В предыдущий визит я поздоровался с ним на шотландском. В моем словарном запасе было всего с сотню шотландских слов, но и тех, что произнес, хватило, чтобы шотландцы считали меня чуть ли не земляком.

— Прискакавший вчера гонец сказал, что король сейчас в Сен-Флоране под Сомюром, но собирается перебраться в Бурж, а потом вроде бы в Лион, чтобы быть поближе к тем местам, где воюет герцог Бургундский. Так что можешь до весны гоняться за ним и так и не догнать. Как-то раз итальянские послы не могли полгода его догнать, — рассказал мне командир караула. — Лучше жди здесь. Рано или поздно король приедет сюда. Он мне сам говорил, что только в Плесси чувствует себя в безопасности.

Была у короля привычка общаться накоротке с простыми смертными. Он мог поговорить о жизни и даже спросить совет у нищего на паперти и зайти выпить вина в обычный трактир, угостить там всех и заплатить в несколько раз больше счета. Беднякам и среднему классу это импонировало, богатые купцы считали умелым, как будут выражаться в будущем, повышением своего рейтинга, а сеньоры — придурью.

То же самое мне посоветовал и Жан Дайон, сеньор дю Люд. Он якобы был оставлен в Плесси для выполнения личных указов короля, которые нельзя было доверить абы кому. Так в эту эпоху называли опалу. Она пошла Жану Дайону впрок.